www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История советского государства. 1900—1991 (Н. Верт) arrow 2. Революционные и национальные движения
2. Революционные и национальные движения

2. Революционные и национальные движения

   Революционные движения на рубеже веков были еще крайне раздроблены и слабы. После нескольких неудачных попыток марксистские кружки в России появляются в 1890-х гг. Поначалу проникновение марксистских идей шло медленно и трудно, ибо ни в истории, ни в национальных традициях не было почвы, на которой они могли бы укорениться. Маркс и Энгельс хотя и интересовались Россией как неким особым случаем, однако не сделали никаких конкретных выводов относительно революционных перспектив страны, где пролетариат был еще очень слабо развит. В 1880-е гг. Г.Плеханов, П.Аксельрод и В.Засулич, покинув народническую организацию “Земля и воля”, не только издавали в Женеве теоретические труды по социализму, но и создали политическую организацию, призванную распространять марксизм в России, так называемую группу “Освобождение труда”. В течение ряда лет деятельность группы ограничивалась борьбой против идеологии народничества. Активисты группы стремились доказать, что России следует неизбежно пройти капиталистический этап развития и только тогда пролетариат сможет стать той единственной силой, которая свергнет царизм в ходе буржуазно-демократической революции, а затем возьмет власть и установит социализм. Пока же обстановка не созреет, активистам следует заниматься пропагандистской и организационной деятельностью в рабочей среде. Для начала они организовали в полудюжине городов страны несколько подпольных кружков, которые тут же были разогнаны полицией. Однако после 1890 г. ситуация изменилась; ускоренное промышленное развитие, рождение пролетариата, первые забастовки — все это, казалось, подтверждало правильность марксистской теории и способствовало пропаганде их идей. Голод 1891 г. опроверг теорию народников об экономическом равновесии сельской общины и обнаружил крайнюю отсталость русской деревни. Разочарованные народники устремились в большинстве своем к марксизму, который своей видимой научностью, казалось, мог объяснить происходящее и указать альтернативу царскому самодержавию.
   Среди основателей марксистских кружков довольно скоро выделился молодой адвокат В.Ульянов, поселившийся с 1893 г. в Санкт-Петербурге, где он экстерном защитил диссертацию в области права (в 1888 г. он был исключен из Казанского университета за “революционную агитацию”). Для Ульянова первостепенной задачей стало создание марксистской партии, в которую могли бы вступить рабочие, сочетающие борьбу за свои права с идеологической борьбой. В 1895 г. Ульянов едет в Швейцарию на встречу с Плехановым и его соратниками, чтобы осуществить слияние столичных марксистских кружков с группой “Освобождение труда”. Осенью 1895 г. была основана новая подпольная организация — “Союз борьбы за освобождение рабочего класса”, первый опыт социал-демократической партии. Однако прошло еще немало лет, прежде чем в России появилась настоящая социал-демократическая партия. Столь медленное развитие событий объясняется многими причинами. С одной стороны, царская полиция, глубоко проникшая в партийные круги, препятствовала организации местных комитетов постоянными арестами. С другой — внутри партии шла борьба мнений по вопросу о революционной тактике. В декабре 1895 г. Ульянов был арестован, заключен в тюрьму, а некоторое время спустя приговорен к трем годам ссылки в Сибирь, где за эти годы он и написал “Развитие капитализма в России”. Однако влияние его среди активистов партии в столице было, естественно, весьма ограниченным. То же можно сказать и о другом руководителе социалистов, Ю.Мартове, талантливом журналисте, товарище Ульянова по ссылке.
   Успех забастовки рабочих-текстильщиков в Санкт-Петербурге, уступка правительства, согласившегося в июне 18 97 г. на издание закона, ограничивающего рабочий день, способствовали созданию нового течения в кругах социалистов, так называемого экономизма. Как считали теоретики, выступившие на страницах печатного органа социал-демократов “Рабочее дело”, необходимо было выдвинуть на первый план экономические требования трудящихся, а борьбу с самодержавием следовало предоставить либералам, отдавая все силы движению за насущные права рабочих и широкому внедрению в массы. Пока шли споры, небольшая группа второстепенных деятелей социал-демократической организации основала в Минске 1 марта 1898 г. Российскую социал-демократическую рабочую партию. Событие это имело чисто символическое значение, ибо, как только закончился съезд, восемь из девяти основателей новой партии были арестованы.
   По возвращении из сибирской ссылки Ульянов и Мартов покинули Россию, чтобы поддержать группу Плеханова в борьбе против экономизма в социал-демократическом движении. Важным этапом развития движения стал декабрь 1900 г., когда Плеханов, Аксельрод, Засулич, Мартов, Потресов и Ульянов-Ленин (Ульянов пользуется этим псевдонимом с 1901 г.) начинают издавать в Мюнхене новую газету “Искра”. Ленин, ставший в скором времени главным редактором “Искры”, с особой четкостью формулирует в статьях свою концепцию организации партии. Через посредство распространителей газеты, вокруг которых организовывались первые ячейки социал-демократической партии, расширился круг ленинской аудитории как раз в то время, когда экономический кризис жестко ударил по рабочим. В 1902 г. вышел в свет основополагающий труд Ленина “Что делать?”, где он сформулировал основные направления своей революционной стратегии. Эту работу можно считать первым манифестом большевизма. В ней Ленин высказывался за строго централизованную партию, состоящую из профессионалов, ибо только они смогут увести рабочий класс с пути спонтанной профсоюзной борьбы, принесут ему, сверху и извне, подлинное социалистическое и пролетарское сознание, присущее в полной мере одним лишь ленинцам.
   Эта концепция повлекла за собой в 1903 г. известное разделение партии на меньшевиков и большевиков во время II съезда Российской социал-демократической рабочей партии, состоявшегося в Брюсселе — Лондоне (т.к. бельгийская полиция запретила его заседания). Мнения делегатов, голосовавших на съезде, разделились по основному вопросу, а именно по вопросу о членстве в партии (первая статья Устава партии). Ленин предлагал сформулировать ее таким образом, чтобы обязать каждого из членов не только следовать программе партии, но и принимать активное участие в деятельности низовых организаций, связанных с непосредственной революционной борьбой. Данная формулировка противостояла той, которую предлагал Мартов. Мартовская статья, по сути, повторяла устав немецкой социал-демократической партии: быть членом партии — значит активно служить делу реализации ее программы и подчиняться центральным органам управления. Спор шел не только о формулировках, за внешней формой скрывались две противоположные концепции. По Ленину, партия должна была стать организацией с жесткой структурой, строго дисциплинированной, с полным подчинением ее членов. Партия отбирала лучших и наиболее деятельных, будучи авангардом революционеров-профессионалов, только она могла привести к власти рабочий класс в стране, столь отсталой в экономическом и культурном отношении. Мартов же представлял себе партию иначе, на европейский манер — как союз широких кругов различных взглядов, способный привлечь как можно большее число рабочих.
   Мартовская формулировка получила незначительное большинство голосов (28 голосов против 23 за ленинскую формулировку). Однако в это большинство входили пятеро делегатов Бунда (Всеобщий еврейский рабочий союз в России и Польше); они требовали автономии внутри партии, а не получив ее, покинули съезд. К тому же двое делегатов, представлявших “экономистов”, последовали их примеру. Таким образом, к концу съезда сторонники Ленина оказались в большинстве. По всем признакам такая расстановка сил не должна была привести к расколу. Плеханов, стоявший на ленинских позициях, Мартов и сам Ленин остались втроем ео главе “Искры”. Разрыв, однако, оказался окончательным. Ленин был человеком, неспособным на компромиссы, когда речь шла об основном пункте его концепции; Мартов в свою очередь не мог следовать путем, который казался ему ошибочным с политической точки зрения. Таким образом, начиная с 1904 г. Плеханов сблизился с Мартовым, и большинство редакционной коллегии “Искры” порвало с Лениным. После нескольких неудачных попыток сохранить руководство газетой, которая была центральным органом партии, опираясь на ЦК, где большинство сохранялось за ним, Ленин решил основать свою собственную газету “Вперед!”. В 1905 г. состоялись параллельно два раздельных съезда — большевиков в Лондоне и меньшевиков в Швейцарии, — закрепивших раскол российского социал-демократического движения на две партии. Он наглядно показал наличие двух принципиально различных стратегических подходов. С одной стороны, стратегию возможного, согласно которой в России следовало применить “проспективу”, намеченную Марксом в ходе изучения капитализма и пролетариата на Западе, и, с другой — волюнтаристскую стратегию, порывающую с западной концепцией.
   Сосредоточив свое внимание прежде всего на рабочем классе, российские социал-демократы не придавали значения крестьянству, “святой Руси икон и тараканов”, как писал о ней Троцкий. Русская деревня была отдана на откуп партии социал-революционеров (эсеров), образовавшейся в 1902 г. после слияния нескольких разрозненных партийных группировок, близких друг другу по убеждениям. По возвращении из ссылки в 1896 — 1897 гг. деятели народнического движения, такие, как Е.Брешко-Брешковская, Гоц, Натансон, при поддержке интеллигентской молодежи — Г.Гершуни в Минске, В.Чернова в Саратове — попытались сформировать небольшие общества революционеров. Их ближайшей целью было скорейшее достижение политической свободы конституционным путем, в перспективе они мечтали о смене политического и социального режима. Эсеры унаследовали от народников симпатии к крестьянам и приверженность терроризму. Подобно народникам 1870 — 1880 гг., они считали крестьян, в отличие от рабочих, подлинными носителями революции и видели в сельской общине ядро социализма на селе, основанного на кооперации и децентрализации.
   В эсеровском движении наблюдаются две волны — поколение эсеров начала века существенно отличается от их предшественников-террористов 1870-х гг. Дело в том, что эсеры оказались под влиянием марксизма, хотя многие отрицали возможность его применения в русских условиях. Осознав экономические и социальные изменения в стране, видя, что активистов движения легче найти в городской среде, эсеры сменили тактику. Теперь они уже не делали ставку исключительно на крестьянство и не рассматривали терроризм как единственное средство борьбы. Их партия избрала ряд путей воздействия на массы: в них входила пропаганда не только среди крестьян, но также среди рабочих непромышленных центров, организация стачек, повседневная борьба против налогообложения и бюрократических злоупотреблений, поддержка стихийных форм борьбы на селе. Позиции эсеров были особенно прочными в регионе Поволжья, где живы были еще воспоминания о Пугачеве. Группы их состояли преимущественно из мелких земских служащих, сельской интеллигенции (главным образом учителей), они находились в постоянном контакте с крестьянами, которые все еще мечтали о “второй вольнице”.
   Терроризм как метод борьбы не был отвергнут эсерами полностью. У них имелась “боевая организация”, в которую нередко проникали двойные агенты. Эта организация продолжала действовать в традициях народнического терроризма 1870-х гг. В 1901—1904 гг. возобновились террористические акты, жертвами которых стали, в частности, министр народного образования Боголепов (1901 г.), министр внутренних дел Сипягин (1902 г.), Плеве, сменивший Сипягина на этом посту (1904 г.), великий князь Сергей, дядя императора (1905 г.). Эта серия убийств произвела большое впечатление и, несомненно, сыграла свою роль в контексте экономического, политического и социального кризиса.
   Однако эсерам не хватало дисциплины, их действия определялись не конкретными планами, а скорее случайными обстоятельствами. В партию входили разнородные элементы, и по своей структуре она представляла собой полную противоположность партии ленинского типа. Каковы же были прогнозы эсеров на будущее? Газеты партии “Революционная Россия” и “Вестник русской революции” печатались за границей и распространялись в стране нелегально. В них один из лидеров эсеров В.Чернов так излагал свои взгляды на будущее: покончив с царизмом, России не следует идти вслед за странами Запада по пути промышленного капитализма, а избрать свой собственный путь к социализму. Для этого необходимо провести, как он считал, широкую земельную реформу, перераспределение земли в равных долях между всеми желающими на ней трудиться. При условии полной свободы труда независимые производители должны сами прийти к мысли о необходимости объединиться в коллективные хозяйства, и цель будет достигнута. Местная администрация, видя, что ее роль сходит на нет, сольется с коллективом производителей и исчезнет сама собой. Конечно, программа В.Чернова содержала немало утопического, многие аспекты оставались в тени — например, что будет с промышленностью? Однако план социал-революционеров был прост, он отвечал чаяниям крестьянства, и этим объяснялась широкая популярность эсеров в деревнях, жаждущих земли и равенства, вплоть до 1917—1918 гг.
   Среди представителей других национальностей, населявших империю, наблюдалось крайнее различие в мнениях, различие, которое могло бы умело использовать правительство, сталкивая одних с другими. Политика же интенсивной русификации, проводимая правительством, только усиливала недовольство, не приводя в то же время к объединению оппозиционных движений. Деление происходило по двум направлениям: между социалистами и националистами, а социалисты в свою очередь делились на сторонников социализма и федерализма. Лежал ли путь к независимости через единое революционное движение, нараставшее повсеместно, или же каждая нация должна была сама прийти к ней, настаивая в первую очередь на своих национальных правах? Таков был вопрос. То, что так точно подметил Отто Бауэр в Австро-Венгерской империи, было верно и для России: здесь происходило смешение классовых и национальных интересов. Повсюду национальная элита, как примкнувшая к социалистической доктрине, так и противостоящая ей, стояла перед выбором: полное отделение от России, вхождение в федерацию демократических полноправных государств или же борьба за социальный прогресс, который приведет впоследствии к национальной независимости. Примером крайней сложности национальных противоречий могла служить Польша. Те, кто не разделял идей социализма, делились на две группы: одна из них требовала большей автономии, ссылаясь на идеи панславизма, другая — просто независимости Польши. Что же касается социалистов, то не только сама Польская социалистическая партия (основанная в 1892 г. в Париже) делилась на сторонников вооруженного восстания и приверженцев легальной борьбы, но существовало также “крайне левое” крыло, возглавляемое Розой Люксембург. Оно в конечном итоге основало в 1900 г. вторую Польскую социалистическую партию. В ней главенствовал дух интернационализма, ее члены отказывались считать первостепенным вопрос о выходе Польши из-под опеки России, надеясь на грядущее истинное освобождение поляков после создания свободных социалистических республик в Германии, Австрии и России. Они враждовали с “крайне правым” крылом, возглавляемым Кульчицким; он предлагал проект федерального государства, считая, что солидарность трудящихся должна неизбежно привести к национальной и социальной независимости. Оставалось решить вопрос о форме автономии в федеральном государстве, будет ли она политической или ограничится культурной автономией. Те же вопросы волновали социалистов Армении и Грузии. После жестокой резни армян в Турции армянская революционная партия дашнаков (Дашнакцутюн) была больше настроена против Турции, чем против России. В то же время крымские татары всячески подчеркивали свою близость к туркам, и некоторые из их вождей, например Исмаил-Бей Распирали, пытались возродить истинную турецкую культуру в мусульманских областях Российской империи.
   В оппозиции царскому режиму наиболее тесно сплотились финны; они яростно сопротивлялись русификации, которую неудачно пытались ускорить в 1899 г., вводя вместо финских традиций русские законы, а с 1903 г. насильственно заменив финский язык русским в административных учреждениях, подвергшихся русификации.
   Эти раздробленные силы оппозиции казались не таким уж большим злом. С ними можно было бы легко справиться, если бы не наступил серьезный экономический кризис, который усугубил недовольство и активизировал оппозицию.

 
< Пред.   След. >