www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История русской литературы XIX века. Часть 1: 1795-1830 годы (Под. ред. В.И. Коровина) arrow “Мои пенаты”
“Мои пенаты”

“Мои пенаты”

   Итогом поэтического периода 1809–1811 гг. стало стихотворение “Мои пенаты”. В нем Батюшков использовал мотивы стихотворений Грессе (“Обитель”) и Дюси (“К богам пенатам”), но создал вполне оригинальное и новаторское произведение.
   Поэт погрузил читателя в домашнюю обстановку и повел с ним задушевную беседу о том, что ему близко и дорого. С этой целью он выбрал и жанр – дружеское послание, в котором доверчиво выражались интимные чувства. Батюшков настойчиво и в подчеркнуто сниженных красках рисует жилище, которое называет то “обителью”, то “хижиной”, то “уголком”, то “шалашом”, то “хатой”, то “домиком”. Все эти слова употреблены как синонимы, их выбор понятен: скромность жилища не означает ни одиночества, ни несчастья; она намекает на независимость и личное достоинство. Поэт подробно перебирает домашние вещи, сильно преувеличивая бедность обстановки.
   Нарочитое подчеркивание “нищеты” необходимо Батюшкову для того, чтобы противопоставить свой “домик” дворцам и палатам вельмож и богачей, а “рухлую скудель” – их роскошному убранству (“бархатное ложе”, “вазы”). Он обнажает контраст между теми, для кого ценности сосредоточены в материально осязаемых вещах, и поэтом, живущим в мире духовных интересов. Поэту милее высокое уединение, личная независимость, добрые чувства, идеальные стремления, которые становятся прекрасной мечтой. Обитель мечты – мир поэзии. “Хижина” поэта становится домом мечты и домом поэзии. До Батюшкова мечта обычно пребывала в отдаленной от житейской прозы и повседневности сфере. Батюшков соединил мечту о прекрасном и поэзию с обыденной обстановкой. Мечта спустилась на землю и нашла приют в “шалаше”. Так через описание вещей выражены и грубая материальность, и светлая духовность.
   В стихотворении приоткрывается особый мир, в котором обитает поэт, – заповедная страна поэзии, не отгороженная от убогого быта, нравственно чистая и населенная возлюбленной, друзьями-собеседниками и вдохновенными поэтами. При этом повседневность, обыденность двоится: быт поэта, сопричастный его мечте, возвышен, а быт вельмож, удаленный от мечты, снижен. Батюшков находит поэтическую прелесть и в житейской обстановке. Чтобы возвысить бытовое и придать интимность высокому, он уравновешивает слова разных стилистических пластов, употребляя их метафорически, в переносном смысле, и делая их синонимами, “Пенаты”, слово книжное, взятое из мифологии, соединяется со словом “пестуны” – бытовым, заимствованным из домашнего обихода:

   Отечески Пенаты,
   О пестуны мои!

   Оба в обычной речи стилистически четко маркированных слова теряют в поэтическом контексте свои отличительные приметы. Они стилистически согласуются между собой и обозначают одно и то же – домашних покровителей поэта и его поэзии. Они живут в одном и том же месте:

   Вы златом не богаты,
   Но любите свои
   Норы и темны кельи…

   Батюшков опять сближает разные по стилистической принадлежности слова (“норы” – слово бытовое, “кельи” – из языка монахов, обрядовое). Поэт переводит их в переносный план и объединяет как синонимы. Слова эти становятся символическими названиями поэтической обители. Подобно самому поэту, “пенаты” и “пестуны” любят одиночество и скромный домашний приют.
   В свой “домик” поэт принес наслажденья ума и сердца, богатство разнообразных впечатлений, составляющих содержание его духовного мира. Эта мысль выразилась не декларативно и риторично. В “Моих пенатах” Батюшков “одомашнил” свою поэтическую мечту и поднялся над миром корыстных расчетов и светской суеты. Он ощутил себя независимым и свободным. Воображение унесло его в область высоких вдохновений, давших его душе радость переживания красоты, любви, дружбы. Его уже не тяготят ни материальные заботы, ни скудная обстановка. Так в стихах лирически воплотилась “маленькая философия”. Впрочем, только уйдя в сферу фантазии и укрывшись в поэтической “хижине”, Батюшков и мог предаться жизненным и духовным наслаждениям.
   Подобны самому поэту и его друзья – “враги природных уз”, свободные и беспечные философы-ленивцы.
   Поэзия и красота освобождают и от “даров блистательных сует”, и от самой смерти. Эта уверенность проистекает из того, что под “смертью” Батюшков понимает не физическую лишь, но и духовную кончину. Погруженность в материальные интересы рождает “скуку” и смерть души. Чтобы избежать ее, надо почувствовать жизнь и упиться ею. Так возникает призыв, обращенный к Вяземскому:

   О! Дай же ты мне руку,
   Товарищ в лени мой,
   И мы… потопим скуку
   В сей чаше золотой!

   Духовную смерть можно “обмануть” и “опередить”, отдавшись поэзии, красоте и удовольствиям:

   Мой друг! скорей за счастьем
   В путь жизни полетим;
   Упьемся сладострастьем
   И смерть опередим;
   Сорвем цветы украдкой
   Под лезвием косы
   И ленью жизни краткой
   Продлим, продлим часы!

   Единственное, что угрожает счастью и наслаждению полнотой жизни, – скоротечность земного пути. Но и физической смерти не нужно страшиться. Она рисуется поэту не в трагических тонах и красках, а естественным переходом в иную обитель – “обитель нощи”.

 
< Пред.   След. >