www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История русской литературы XIX века. Часть 1: 1795-1830 годы (Под. ред. В.И. Коровина) arrow Петербургский период творчества (1817–1820)
Петербургский период творчества (1817–1820)

Петербургский период творчества (1817–1820)

   Полный творческих замыслов, Пушкин вступил в новую пору своей жизни. Карамзин, Жуковский, Батюшков, Вяземский прочили ему поэтическую славу. Поэт – участник завершающего свое существование “Арзамаса” и по-прежнему противник “Беседы любителей русского слова”. Однако он внимательно присматривается к ней и сближается с прежними литературными антагонистами – Грибоедовым, Катениным, Шаховским. Пушкин хочет, как он объяснил впоследствии в письме Катенину, избежать “односторонности в литературных мнениях”, ибо всякая “односторонность есть пагуба мысли”.
   Если лицейская лирика связана с усвоением поэтических принципов психологического течения в русском романтизме, то в петербургский период ориентация отчасти меняется, и Пушкин направляет свои взоры к только что народившемуся гражданскому, или социальному, течению русского романтизма. Многие дружеские и творческие нити связывают его с Союзом Благоденствия и близкими к нему обществами и кружками – Вольным обществом любителей российской словесности, “Зеленой лампой”, домашним кругом Н.И. Тургенева. В “Зеленой лампе” политическое и религиозное вольнодумство соединено с эротическими и вакхическими поэтическими мотивами, а в кружке Тургенева преобладали установки на социально-философскую лирику. В обществах и кружках вырабатываются основы гражданской поэзии, типологические черты которой хорошо известны – предпочтение философско-публицистичес-ких тем и жанров темам и жанрам интимной лирики, обращение к героическим и трагическим эпизодам национальной истории, непосредственно соотнесенным с современностью, поучительность (исторические “уроки”), установка на ораторский, декламационный стиль, аллюзионность и широкое употребление метафорических слов-сигналов.
   В этом свободолюбивом кругу возникает пушкинская гражданская лирика, во многом определившая поэтику гражданского, или социального, течения русского романтизма и отмеченная теми же чертами. На этой лирике лежит отпечаток философско-политических споров и застольных разговоров.
   Так, согласно биографической легенде, именно кружком Н.И. Тургенева, из окон квартиры которого был виден Михайловский замок, где убили Павла I, была вдохновлена ода “Вольность” (1817).
   Ода “Вольность”. Тема стихотворения двойственна – тирания монарха и тирания народа. В оде с наибольшей силой отразился круг идей, связывавших Пушкина с Н.И. Тургеневым – отношение к французской революции, к русскому самодержавию. Солидарность с Тургеневым заявлена в начале оды: Пушкин гонит “изнеженную лиру” и призывает “гордую певицу” Свободы. Для Пушкина не характерно противопоставление любовной и гражданской лирики, но оно свойственно его старшему другу, как впоследствии и декабристам. Кроме того, в оде преобладают абстрактные понятия (“закон”, “народ”, “природа”) в духе французской философии (Монтескье) и политических размышлений Тургенева. Исторические картины выступают значимыми “уроками” для современных правителей (социальный дидактизм).
   Подчиняясь требованиям жанра, Пушкин написал оду в высоком стиле (торжественная интонация, декламационная ораторская речь с риторическими вопросами и патетическими восклицаниями). Поэт полон благородного негодования, обличая “тиранов мира”, попирающих естественное право народов на свободу, и одновременно осуждает народ, казнящий монархов. Он призывает свято соблюдать закон, которому одинаково подвластны царь и народ. Нарушение закона гибельно для государства и для Свободы, которая возможна лишь при верховенстве законов. Для убедительности идеи Пушкин обращается к двум историческим событиям – Французской революции и убийству Павла I.
   Людовик XVI пал “мучеником ошибок славных”, т. е. всем известных. Он, как и его предок, правил Францией, не считаясь с законами. Результат для него оказался плачевным. Нарушение закона Людовиком XVI вызвало вероломное выступление якобинцев и преступное молчание народа, вставшего на сторону злодеев. Их презрение к закону позволило захватить власть Наполеону (“самовластительному злодею”).
   Перед “задумчивым певцом”, в котором угадывается автор, открывается не только исторический пример Франции. Благодаря Клио, музе истории, выступающей знаком высшей воли, он слышит голос истины и видит “Пустынный памятник тирана, Забвенью брошенный дворец”, потаенных убийц, крадущихся ночью, испытывающих одновременно и дерзость, и страх. Речь идет об убийстве Павла I, “увенчанного злодея”.
   Вывод из одических размышлений подается как исторический “урок”, адресованный владыкам:

   Склонитесь первые главой
   Под сень надежную Закона…

   Деревня (1819). В этом, одном из самых смелых гражданских стихотворений Пушкина, отчетливо видно, как сменяются жанровые поэтические маски – поэт-мечтатель, типичный образ для идиллии и пасторали, уступает место поэту-сатирику, образу, свойственному гражданской обличительной оде или близкому к ней жанру высокой сатиры. Все эти жанры требовали своего языка, своих условных устойчивых поэтических оборотов и формул, которые несли с собой легко узнаваемые метафорические образы, с предопределенными ценностными характеристиками. С одной стороны – “пустынный уголок”, “приют спокойствия, трудов и вдохновенья” (словарь идиллии или пасторали), с другой – слова-сигналы: “невежества убийственный позор” – “зрелище рабства”, “тягостный ярем” – “крепостное право” (словарь гражданской оды или жанра высокой сатиры).
   Отличительная особенность “Деревни” состоит в том, что в ней Пушкин выдвинул тему поэтического творчества в связи с политической и социально-философской. Наслаждение творчеством невозможно при виде картин “барства дикого”. Как поэт, Пушкин не может не откликнуться на страдания “народа”. Вместе с тем он не хочет быть только поэтом-идилликом или только поэтом-сатириком. Всякая односторонность противоречит призванию поэта освещать все многообразие жизни и быть “другом человечества”. Но свободно предаться вдохновению поэт может лишь в случае разрешения социальных противоречий. Отсюда следует, что исполнение поэтической миссии зависит от обстоятельств, лежащих вне личности.
   В петербургский период складывается характерное для Пушкина представление о поэте как “друге человечества”, в поле зрения которого – вся действительность. Подлинное призвание вдохновенного избранника – славить красоту и совершенство всего Божьего мира (впоследствии Пушкин скажет: “Мы рождены для вдохновенья, Для звуков сладких и молитв”), но он – по той же Божьей воле – обязан писать и о неприглядных сторонах действительности, мешающих ему выполнять истинную миссию. Таким образом, с начала творческого пути и до последних дней Пушкин отказывается отдать предпочтение личной или гражданской теме. Они могли существовать в его творчестве только на равных правах. Это служило залогом их объединения. Пушкин в петербургский период склонен к синтезу жанров и поэтических стилей.
   Послание “К Чаадаеву” (1818). Впечатляющим примером такого синтеза и законченным его образцом выступает дружеское послание “К Чаадаеву”. В нем пушкинское вольнолюбие проявилось с особой силой. Пушкин разделяет убеждение друзей-либералов в том, что радость жизни и счастье человек может постичь лишь в свободном обществе. На первый план выдвигается мысль об отчизне, служение которой становится потребностью души поэта. В стихотворении чувства Чаадаева и Пушкина объединяются (“Недолго нежил нас обман…”, “Но в нас горит еще желанье…”, “Мы ждем с томленьем упованья…”, “Напишут наши имена!”).
   Послание начинается с традиционного элегического зачина, с грустной ноты: упоение жизнью оказалось всего лишь “обманом”. При столкновении с реальностью мечты о славе, любви, свободе часто оборачиваются неверием, сомнением. Но героические и честолюбивые мечты не угасают, а вновь овладевают поэтом. Печальный тон сменяется бодрым, жизнерадостным:

   Но в нас горит еще желанье…

   Стихотворение превращается в вольный порыв к свободе. Страстную жажду “вольности святой” не могут победить ни трудности борьбы, ни грозящие преграды, ни “гнет власти роковой”.
   В “Деревне” и “Вольности” Пушкин подразумевал под свободой прежде всего закон, конституцию, ограничивающие власть царя. В послании “К Чаадаеву” сохранилось такое понимание слова “свобода”.
   Однако романтический порыв выражен с такой всеобъемлющей мощью, которая раздвигает и расширяет значения слов. При этом для сопряжения и совмещения личной и гражданской тем Пушкин использует условные и устойчивые метафорические формулы-сращения и слова-сигналы, взятые из языка как интимной, так и гражданской лирики. Например, “звезда пленительного счастья” – типичное слово-сигнал, безошибочно узнаваемое и означающее “политическая свобода”. Сочетание “горит желанье” пришло в послание из языка интимной лирики. Обычно оно выражало любовную страсть (ср. его употребление в поздней элегии Пушкина: “В крови горит огонь желанья”; здесь “огонь желанья” – “любовь”). Однако Пушкиным оно применено к гражданской страсти – “Пока свободою горим”. А выражение “Но в нас горят еще желанья” объединяет и страсть любовную, и страсть гражданскую. В порыве к вольности участвуют все силы души:

   Мы ждем с томленьем упованья
   Минуту вольности святой,
   Как ждет любовник молодой
   Минуту верного свиданья.

   Гражданская и личная темы соединились. Элегический словарь получил возможность выражать гражданские чувства, а словарь гражданской лирики (слова-сигналы) – личные эмоции. Гражданская тема рассталась с безличной абстрактностью и отвлеченностью, а личная тема наполнилась гражданским содержанием и смыслом.
   Тот же синтез наблюдается и в послании “К Н.Я. Плюсковой”. Пушкин заключает стихотворение стихами:

   Любовь и тайная свобода
   Внушали сердцу гимн простой,
   И неподкупный голос мой
   Был эхо русского народа.

   Поэт в интимном послании выразил высокими словами и гражданскими понятиями комплиментарное восхищение добродетельной женщиной с “приветною красой”.
   Петербургский период отмечен не одними лишь вольнолюбивыми стихотворениями. Упоение жизнью с ее радостями, вакхическими удовольствиями, любовью, дружбой проявляется едва ли не в каждом стихотворении Пушкина (“Торжество Вакха”, “Дорида”, “Веселый пир” и др.). В одном из лучших посланий – “Кривцову” поэт славит жизнь, юность, ее наслаждения. Даже смерть не омрачает любви:

   Смертный миг наш будет светел;
   И подруги шалунов
   Соберут их легкий пепел
   В урны праздные пиров.

   Итогом пушкинского творчества в петербургский период стала поэма-сказка “Руслан и Людмила”. Она была начата Пушкиным, по его словам, в Лицее, а закончена в марте 1820 г.
   На Кавказе поэма дополнилась эпилогом, а в конце 1820-х годов – прологом.
   “Руслан и Людмила” (1817–1820). Первая поэма Пушкина была новаторским произведением. В нем поэт широко использовал старинные народные сказания. В основе сюжета поэмы – любовь главных героев, которые на пути к счастью встречают множество препятствий. Приключения героев, их встречи со злыми и добрыми волшебниками придают поэме сказочный колорит. Но в поэму входит и героическая история. В последней, шестой, песне Руслан борется за независимость родины с захватчиками-печенегами. Это патриотическое чувство сближает Руслана с былинными богатырями. Вместе с тем пушкинские герои еще очень условны: Людмила больше похожа на барышню пушкинского времени, чем на степенную древнерусскую красавицу; Руслан тоже не всегда выглядит былинным или сказочным богатырем и напоминает то витязя русской старины, то сказочного персонажа, то героя русской баллады, то средневекового рыцаря, то романтического героя, совершающего подвиги во славу возлюбленной (в литературе о поэме указывалось на связь ее сюжета с поэмой Ариосто “Неистовый Роланд”).
   В любовных приключениях героев в полной мере запечатлелась жизнерадостность Пушкина, его вера в победу справедливости, добра и красоты.
   Поэма “Руслан и Людмила” включает разные жанры: волшебную сказку с ее характерным сюжетом, основные слагаемые которого – утрата, поиски, обретение, рыцарский эпос, былинный эпос, балладу и лирические жанры – элегию и дружеское послание. Все эти жанры втянуты в литературную игру Пушкина, который то подделывается под известные литературные формы, то пародирует их.
   Текст “Руслана и Людмилы” держится на иронии, но она только усиливает впечатление о литературной жизнестойкости многих жанров. Пушкин не дает предпочтение ни одному из них. Он ведет беседу с читателем и, развивая сюжет, попутно вводит в него признаки тех жанров, которые наиболее для него свойственны. Жанр волшебной сказки требует, чтобы у Руслана были не только антагонисты, препятствующие ему найти Людмилу, но и деятельные помощники. Сны Людмилы непременно вызывают в памяти жанр баллады. Имя Людмилы – тоже балладное имя: так звалась героиня одноименной баллады Жуковского.
   Новаторский характер поэмы связан также с образом автора. Современник читателей, а не героев, автор разъясняет ход событий, иронически толкует их. Он сообщает читателям массу далеких от сюжета поэмы сведений, смеется над поступками, мыслями, намерениями, душевными движениями героев. Он, конечно же, не верит во все те чудеса, о которых рассказывает. Он молод, весел, остроумен. Поэма – его воображение, его вымысел, и он волен поступать с героями так, как ему вздумается. Благодаря образу автора история и современность в поэме связались воедино. Заметим, что тот же способ впоследствии Пушкин применил в романе “Евгений Онегин”.
   Современники по-разному оценили поэму, но, может быть, самым дорогим для Пушкина был отзыв Жуковского, подарившего автору “Руслана и Людмилы” свой портрет со ставшей знаменитой надписью: “Победителю ученику от побежденного учителя…”.
   Созданием поэмы “Руслан и Людмила” закончился петербургский период жизни и творчества Пушкина.

 
< Пред.   След. >