www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История русской литературы XIX века. Часть 2: 1840-1860 годы (Под. ред. В.И. Коровина) arrow “Ветка Палестины” (1838)
“Ветка Палестины” (1838)

“Ветка Палестины” (1838)

   Среди таких стихотворений выделяются “Ветка Палестины”, “Когда волнуется желтеющая нива…”, две “Молитвы”. Во всех этих стихотворениях, в противоположность “Валерику” или “Завещанию”, Лермонтов не проявляет никакого стремления превратить “поэзию” в “прозу”. Он не “ломает” стих, не заставляет фразы вступать в спор со стихом, избегает “прозаической” речи и ограничивает проникновение разговорной лексики и интонации в текст.
   Традиция, которая питает стихотворение “Ветка Палестины”, хорошо известна. Это стихотворение немецкого поэта Уланда “Боярышник графа Эбергарда”, переведенное Жуковским и ставшее балладой “Старый рыцарь”, и элегия Пушкина “Цветок”. Жуковский в своем переводе заменил ветку боярышника веткой оливы. Его рыцарь пронес ветку “от святой оливы” через все сражения и битвы. Из ветки Палестины выросло дерево, и теперь старый рыцарь, сидя под ним, вспоминает о былых походах. Пушкин в стихотворении “Цветок” изменил сюжет и его детали: у него нет ни старого рыцаря, ни ветки боярышника или оливы, а появляется цветок, забытый в книге. Вместо мотива воспоминанья поэт развил мотив “мечты”, воображенья.
   В отличие от Пушкина, у Лермонтова исчезает мотив влюбленности. Поэт сосредоточен на изображении ветки, как свидетеля событий на святой земле, в святом граде (“ветвь Ерусалима”), хранителя святости (“Святыни верный часовой”) и ее святых символов веры (“Кивот и крест, символ святой…”). Судьба ветки Палестины не свободна от печалей и бед. Пальмовая ветвь обречена на разлуку с родным древом, но судьба оказалась милостива к ней и, скрасив тихое умирание, окружила природой, набожными людьми, ценившими святую чистоту земли, воды, солнца, высоких песнопений – молитв и преданий старины, которую она впитала.
   Видимое присутствие святой земли и погружение в атмосферу святости особенно остро чувствуется, если принять во внимание скрытый, но подразумеваемый фон. В стихотворении отчетливо различимы два разных мира: Палестина и “этот край”, в котором ветка Палестины – случайный гость, символизирующий святость, покой, гармонию в мире тревог и скорбей. В “этом краю”, в противоположность святым местам (икона, лампада, кивот, крест), есть и разлука, и смерть, и печаль, и страдание. Примечательно, что не сама по себе ветка Палестины, условно говоря, умиротворена, а вокруг нее и над ней “Всё полно мира и отрады”. Ветка, не получив “счастья”, “вознаграждена” хотя бы тем, что пребывает в гармоничном и прекрасном мире. Лирический герой лишен и этого: его не только не покидают внутренняя тревога, сомнения и страдания, но и вне его – ни на земле, ни на небе – нет “мира и отрады”. И все-таки, вопрошая ветку Палестины, он в конце концов склонен верить, что красота и гармония возможны, а стало быть, возможны примирение, согласие с Богом и признание его величия.

 
< Пред.   След. >