www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История русской литературы XIX века. Часть 2: 1840-1860 годы (Под. ред. В.И. Коровина) arrow “Выхожу один я на дорогу…” (1841)
“Выхожу один я на дорогу…” (1841)

“Выхожу один я на дорогу…” (1841)

   Лирический герой (“я”) поставлен лицом к лицу со всей Вселенной. Находясь на земле, он обнимает взором сразу и “дорогу”, и “кремнистый путь”, и Вселенную (земную и космическую “пустыню”). Он поставлен в центр мира, который увиден его глазами. Важнейшие “действующие лица” этой маленькой мистерии – “я”, Вселенная (земля и небо), Бог. Время действия – ночь, когда Вселенная по-прежнему бодрствует, земля погружается в деятельный сон, который исключает смерть. Наступает час видимого с земли таинственного общения небесных тел между собой и с высшим существом. Все преходящее и сиюминутное ушло в небытие, все материальное и социальное удалилось и исчезло. Человек предстал наедине с землей, с небом, со звездами и с Богом. Между ними, казалось бы, нет ничего, что мешало бы непосредственному и живому разговору.
   Во Вселенной нет никаких конфликтов, кругом царит гармония: “Пустыня внемлет Богу”, “И звезда с звездою говорит”. Ночь – прекрасная греза бытия:

   В небесах торжественно и чудно!
   Спит земля в сияньи голубом…

   Небо и земля полны согласия. Вселенная демонстрирует жизнь в ее величавом спокойствии и царственном могуществе.
   Лирический герой также переживает гармонию со Вселенной, но согласие находится вне лирического “я”. Внутренний мир лирического “я” полон волнений, беспокойства и тревоги. В центре гармонично устроенной вселенной помещен негармоничный герой:

   Что же мне так больно и так трудно
   Жду ль чего Жалею ли о чем 

   Казалось бы, лирический герой совершенно отчаялся и застыл в печальной безнадежности. Однако душа его вовсе не опустошена и желания в нем не угасли:

   Я ищу свободы и покоя!
   Я б хотел забыться и заснуть!

   Можно сказать, что лирический герой жаждет такой же гармонии вне и внутри себя, какую он наблюдает и переживает во Вселенной. Он мечтает о вечном слиянии со всем естественным бытием, но не ценой растворения своей личности в природе или космосе, не ценой физической и духовной смерти. Деятельный “сон” становится метафорой блаженства и счастья по аналогии со спящей “в сияньи голубом” землей, которая в ночной Вселенной окружена красотой и гармонией. Поэтому и “сон” лирического героя мыслится в земных образах, возвращающих героя на грешную землю и всегда, не только ночью, но и днем, сохраняющих признаки вселенского блаженства и счастья. Желание “забыться и заснуть” предполагает не смерть, а наслаждение ценностями жизни:

   Но не тем холодным сном могилы…
   Я б желал навеки так заснуть,
   Чтоб в груди дремали жизни силы,
   Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
   Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
   Про любовь мне сладкий голос пел,
   Надо мной чтоб вечно зеленея
   Темный дуб склонялся и шумел.

   Стихотворение “Выхожу один я на дорогу…” совмещает в себе и сознание недостижимости “свободы и покоя”, и страстную устремленность к вечной жизни, наполненной естественной красотой и гармонией. Личность в своих желаниях мыслится равновеликой мирозданию и жизни в их бессмертных, величественных и возвышенных проявлениях – природе, любви, искусстве. Слить воедино вечное и преходящее, ограниченное и беспредельное, забыть себя смертного и почувствовать обновленным и вечно живым – таковы мечты Лермонтова, который, желая совместить несовместимое, прилагает к себе (и человеку вообще) две меры – конечное и бесконечное. Понятно, что такого рода романтический максимализм невозможен, но на меньшее Лермонтов не согласен и потому всегда не удовлетворен, разочарован, обманут и обижен. Однако романтический максимализм говорит о высоте претензий к миру и человеку, о высоте тех требований к поэзии, которые предъявляет Лермонтов. В стихотворении “Выхожу один я на дорогу…” оглашены новые идеалы, на которые, возможно, хотел опереться Лермонтов, чтобы выйти из творческого кризиса.
   Если в стихотворении “Любовь мертвеца” герой-мертвец признается, что “В стране покоя и забвенья” не забыл земной любви, если он бросает вызов Богу (“Что мне сиянье божьей власти И рай святой Я перенес земные страсти Туда с собой”), то в стихотворении “Выхожу один я на дорогу…” он, напротив, переносит небесную красоту и гармонию на землю, и его чувства перестают быть бунтарскими и мятежными, давая герою наслаждение и умиротворение.
   Совершенно понятно, что выход из творческого кризиса только намечен, и поэтому трудно сказать, в каком направлении развивалась бы лирика Лермонтова в дальнейшем.
   Те же творческие процессы, что и в лирике, характерны для последних поэм и прозы, в особенности, для романа “Герой нашего времени”.

 
< Пред.   След. >