www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow История русской литературы XIX века. Часть 2: 1840-1860 годы (Под. ред. В.И. Коровина) arrow И. А. Гончаров и принципы “Натуральной школы”. Роман “Обыкновенная история”
И. А. Гончаров и принципы “Натуральной школы”. Роман “Обыкновенная история”

И. А. Гончаров и принципы “Натуральной школы”. Роман “Обыкновенная история”

   Еще задолго до знакомства с “отцами” “натуральной школы”, В. Г. Белинским и Н. А. Некрасовым, словно ощущая токи времени, писатель в 1841 г. пишет повесть “Иван Савич Поджабрин”, в которой описание дня обычного петербургского жуира и дамского угодника было выполнено в композиционной технике “физиологического” очерка. Подробно и сочно выписаны обстановка петербургского доходного дома, портреты дворника и жильцов, диалоги, как бы выхваченные из потока будничной жизни обитателей дома, жанровые сценки (например, въезд в дом новых квартирантов). Столь же любовно каталогизирован вещный быт Поджабрина: интерьер его квартиры, портрет камердинера Авдея, распорядок дня. Все эти композиционные элементы впоследствии писатель будет использовать и в своих романах, в описании “дня героя” – Александра Адуева, Ильи Обломова или Бориса Райского…
   Однако уже в “Поджабрине” принципы типизации характера отнюдь не ограничиваются техникой “даггеротипного” (фотографического) письма. Поджабрин как литературный характер – это вовсе не “слепок” своего петербургского locus'а, не этнографический экспонат, лишь слегка оживающий в очерковых мизансценах. Этот эпикуреец на “чиновный лад” (Иван Савич служит “в должности”), дальний пародийный потомок героев “легкой поэзии” М. Муравьева, И. Дмитриева, К. Батюшкова, оставляет двойственное впечатление. У Гончарова это тип настолько же “петербургский”, насколько и общелитературный. За всеми сюжетными перипетиями пародийно прочитываются аналогии с пушкинским Дон Гуаном, гоголевскими Пискаревым и Ковалевым. В Поджабрине странно уживаются и по-детски наивный романтик, утонченный эстет, и праздный петербургский щеголь, пошлый франт.
   Таким образом, уже “ученическое” творчество Гончарова обнаруживает как тесную связь с эстетическими принципами “натуральной школы”, так и заочную полемику с ними. “Электричество чина” в его произведениях отнюдь не является единственным и главным критерием художественной правды изображения современного человека. Власти этого “электричества” Гончаров решительно противопоставил “вечные”, не зависящие от жестокой исторической реальности потребности человеческой натуры – в красоте, в любви, в творческих порывах духа…
   Вот почему именно антитеза героя – “идеалиста” и героя – “практика” в разных ее вариациях станет ведущей для романного мира Гончарова. Она будет организовывать систему образов всех романов писателя – “Обыкновенной истории”, “Обломова” и “Обрыва”. Сам Гончаров не раз писал о внутреннем художественном единстве всех трех романов, воспринимая их как “романную трилогию”. Ее “сквозная тема” – Россия на переломе двух эпох: патриархально-крепостнической и пореформенно-буржуазной. Прекраснодушный романтизм Александра Адуева, мечтательная лень Обломова, мудрый консерватизм бабушки Татьяны Марковны Бережковой в “Обрыве” – все это разные лики уходящей патриархальности. Им противостоят образы “деловых людей”: Петра Адуева, Штольца, Тушина. Причем во всех трех романах Гончаров изображает смену исторических эпох как процесс принципиально неоднозначный, в котором духовные обретения неизбежно влекут за собой и духовные потери, и наоборот. В каждом укладе Гончаров видит свои плюсы и минусы, всецело не связывая ни с одной из сторон исторического противоборства авторский идеал “нового человека”.

 
< Пред.   След. >