www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Введение в политическую науку (К.С. Гаджиев) arrow 17.1. Сущностные характеристики политической культуры России
17.1. Сущностные характеристики политической культуры России

17.1. Сущностные характеристики политической культуры России

   Сейчас одним из наиболее актуальных и дискуссионных является вопрос о том, в какой мере реформы прежней политической системы способны привести к какой-либо форме западной парламентской демократии. Совершенно естественно, что поиски ответа на этот вопрос вызывают ожесточенные споры как у наших, так и у зарубежных авторов. Существует широкий спектр мнений, идей и концепций. Так, известный американский политолог У.Лакер, в частности, утверждал, что усилия по демократизации России обречены на неудачу, поскольку здесь нет достаточно демократов, что русские никогда не любили и не уважали демократию так, как они уважали и любили автократию. Этот тезис, разделяемый у нас в стране, особенно среди публицистов, спорен и нуждается в существенных коррективах.
   Можно сказать, что у каждого народа есть некий политико-культурный генотип, который как бы передается по наследству от поколения к поколению и оказывает определяющее воздействие на политические реальности, на отношения индивида, общества и государства. Разумеется, такой генотип характерен и для России.
   Очевидно, что формирующаяся государственность носит двойственный характер. С одной стороны, происходит процесс приспособления старых государственных структур к новым условиям существования, а с другой — постепенно внедряются действительно новые идеи и подходы, создаются новые институты и механизмы. Почти во всех сферах мы находим компромисс между старым и новым. В результате возникает типичное для переходного периода противоречие между содержанием и формой институционализирующейся государственности. Следует учесть и тот факт, что этот процесс протекает в условиях глубокого экономического, политического и духовного кризиса при отсутствии сколько-нибудь устоявшихся структур гражданского общества.
   Поэтому очевидно, что политическая культура современной России не может не носить переходный характер. Будучи укоренена в многовековую историю страны, она вместе с тем вобрала в себя и переработала противоречивый и трагический опыт XX в. Значительный отпечаток накладывает тот факт, что ее формирование идет под знаком краха тоталитарной политической системы и развала СССР как единого имперского государства.
   Хрестоматийным стал тезис о том, что политическая культура России относится скорее к разряду авторитарно-коллективистских, чем либерально-демократических. Однако анализ реального положения позволяет расценивать такое противопоставление как досадное недоразумение: во-первых, авторитаризм и коллективизм не обязательно и не всегда предполагают друг друга и, во-вторых, коллективизм отнюдь не есть антипод демократии, а зачастую может служить ее основанием.
   Кроме того, российские реалии настолько нелинейны и запутаны, что они не укладываются в общепринятые типологизации и классификации, в них обнаруживается много такого, что не поддается объяснению традиционными, не раз опробованными и оправдавшими себя на практике методами и средствами. Это особенно верно применительно к политической культуре современной России. Здесь феноменом переходного периода является наличие нескольких разнородных пластов, элементов и проблем, группирующихся вокруг следующих блоков: Многослойность — соотношение и особенности проявления элементов традиционно российских (этатизм, авторитаризм, персонификация, анархизм, коллективизм, мессианство, соборность, солидарность, нигилизм и др.), советских (идеализм, вождизм, коммунистический эсхатологизм, баррикадное сознание, уравнительство и т.д.) и модернистских (индивидуализм, права и свободы человека, ориентация на успех и конкуренцию, рынок и демократию и др.). Гетерогенность — сосуществование множества этнонациональных, региональных, конфессиональных и иных субкультур.
   Фрагментарность — текучесть, неопределенность, неструктурированность, незавершенность, разорванность установок и ориентации.
   Конфликтность — отсутствие базового консенсуса, разлом по линиям общество — власть, народ — интеллигенция, прошлое — настоящее — будущее и т.д.
   Антиномичность: этатизм — монархизм, коллективизм — персонификация, архаизм — футуризм, консерватизм — радикализм, шовинизм — интернационализм, прерывность — преемственность и т.д.
   Россия по многим системообразующим параметрам действительно особая страна. В качестве одной из важнейших характеристик политико-культурной палитры России уже упоминались ее гетерогенность — существование множества субкультур с различными конфликтующими, а часто и противоборствующими установками, ценностями, ориентациями. Считается, что среди элементов, унаследованных Россией от Восточной Римской империи, важное место занимает своеобразный космополитизм, или экуменизм, наднациональный, надэтнический характер власти, "интернационалистский" подход к формированию политической и интеллектуальной элиты. В рассматриваемом контексте этнокультурный плюрализм России приобретает особую значимость. На всем протяжении исторического развития России в формирование ее политической культуры внесли свою лепту различные этнонациональные, конфессиональные, социокультурные группы, каждая из которых имела свой специфический национальноисторический опыт, свои ценности, предрассудки, традиции и т.д. В этом контексте Российская Федерация является государством — сообществом народов.
   Россия огромна не просто по географическим масштабам, но и по тому, что сама сущность русской (или российской) идеи — полинациональность, органическое соединение различных народов, этносов, культур, традиций, верований и т.д. С данной точки зрения русская (российская) идея обнаружила не просто открытость влияниям извне, а открытость в смысле способности органически интегрировать самих носителей этих влияний. В. С. Соловьев не без оснований подчеркивал, что все хорошее в России основано на забвении национального эгоизма. Это, говорил он [65, с. 282], и русское государство, зачатое варягами и оплодотвореное татарами, и русское благочестие, воспринятое от греков, позаимствованное с Запада просвещение, без которого не было бы русской литературы. В этом контексте Ч. Айтматов, Ф.Искандер множество других писателей, поэтов, художников — в такой ж степени явления российской культуры, как и В.Астафьев, М.Дудинцев, Ф. Абрамов и др. Необходимо осознать, что ислам, буддизм и другие вероисповедальные традиции, существующие на территории России, не навязаны ей извне, не есть нечто для нее чужеродное, а составляют части ее социокультурной матрицы.
   Из сказанного следует, что для российской политической культуры характерны конфликты не только интересов, установок, ориентации, но и основополагающих ценностей. Поэтому, как отмечалось выше, перестройка жизнеустройства новой России, особенно если речь идет о переходе к демократии, связана с обеспечением разным культурным традициям доступа к центрам власти и учетом многообразия культур.
   Считается, что Россия унаследовала от Византийской империи специфическую имперскую государственную идею. И действительно, своеобразие России по сравнению с Западной Европой и США состояло в том, что на протяжении многих веков основой ее политического порядка была самодержавная государственная власть. Более того, государственность явилась той базовой конструкцией, на основе которой Россия стала органической целостностью. В данном контексте огромные пространства России нельзя рассматривать исключительно как фактор, способствующий обособлению отдельных регионов, регионализации, формированию там неких государственных образований и в конечном счете дезинтеграции России. Реальности нашей страны таковы, что огромность пространств и их удаленность друг от друга служили фактором, обеспечивающим усиление и расширение роли централизованного государства.
   На огромных просторах российской Евразии сосуществовали разнородные этнонациональные общности, которые вступали между собой во взаимные распри и междоусобицы. В то же время эти общности, находясь на разных и низких уровнях развития, не располагая собственными коммуникациями с внешним миром» объективно были заинтересованы жить под крылом империи, а не самостийно. Сильное централизованное государство служило объединяющим для всех этих общностей началом, скрепляющим им в единый организм суперструктурой. В России именно государство выступало как носитель наиболее универсального принципа, позволяющего превратить разноликий конгломерат регионов и народов, культур и религий в единое политическое, административное, социокультурное, хозяйственно-экономическое пространство. В этом плане в России не было каких-либо автономных от государства структур и норм, призванных обеспечить порядок, целостность и жизнеспособность общества.
   Развитие общества происходило под знаком определяющей роли государства, в результате чего общество и отдельный индивид выступали как пассивные объекты, а не субъекты политики. если в Западной Европе главным противовесом власти феодалов были свободные города, то в России городские и деревенские низы, а также группы и представители среднего служилого сословия могли искать защиту от произвола бояр, помещиков только у государства. И аристократия как материально, так и морально всецело зависела от доброй воли монарха. В сущности в России отсутствовала общественность в строгом смысле слова, как противовес всевластию государства, ибо здесь не сложились какие-либо иные средства ограничения боярских и дворянских привилегий и прерогатив, а также иные механизмы интеграции и институционализации общества, кроме сильной государственной власти. К ней были привязаны и к ней апеллировали все сословия. В течение всего XIX в. государство действовало в направлении подавления любых попыток автономизации формировавшихся институтов гражданского общества. С этой точки зрения одной из важных особенностей российской истории было слияние церкви с государством, церковь являлась государственным институтом, жестко вмонтированным в систему государственного управления. Показательно, что в 1718 г. был образован департамент по делам государственной религии. Такое положение сделало государственный способ мышления специфической особенностью российского общества. Этот способ определил и мировоззрение русского человека. С интенсификацией во второй половине XIX в. процессов индустриализации и урбанизации, особенно после реформ первой половины 60-х годов, все больше начали заявлять о себе инженеры, ученые, преподаватели и профессора, предприниматели, купцы и т.д., которые могли составить основу начавшего формироваться среднего класса — главной несущей опоры гражданского общества. Однако данный процесс был прерван большевистской революцией 1917 г. и установлением тоталитарной диктатуры. Более того, большевизм, многократно усилив проанализированную здесь особенность российского государства, как бы очистил авторитаризм и этатизм от не свойственных им примесей и пережитков, довел их до логического конца и вмонтировал в разработанный и реализованный им на практике грандиозный проект тоталитарного государства. Эта проблема достаточно подробно освещена в литературе, и здесь вряд ли целесообразно на ней остановиться.
   В России христианство, будучи государственной религией, сыграло немаловажную роль в укреплении российского этатизма. На протяжении нескольких столетий русское мессианство было связано с православной идеей и концепцией "Москва — Третий Рим", которые определяли русский народ как народ-богоносец, несущий в себе некое божественное начало, имеющий некое божественное призвание. При этом христианство было принято в России не столько как одно из сопоставимых с другими вероучений, сколько как внеисторический и вневременной образ жизни. В этом плане главные изъяны католической и протестантской церквей славянофилы усматривали в их историчности, внешней определенности и выделенности их из христианской соборности. И соответственно главную задачу православия, сохранившего, по их мнению, в себе соборный дух, они видели в воплощении христианства в его окончательном синтезе.
   Пропагандируя концепцию, рассматривавшую Москву как "новый Вечный город, наследницу Рима и Константинополя", церковная иерархия постоянно предупреждала царей об их священном долге превратить Московию в "Новую христианскую империю", при этом не обозначая сколько-нибудь четко ее границы. Эта доктрина сыграла важную роль в экспансии и утверждении многонациональной Российской империи на бескрайних просторах евразийского континента. Можно утверждать, что в формировании идей о величии России, ее масштабности, патриотизме и преданности отечеству — Руси-матушке, особом пути России значительную роль сыграла православная вера. В этой связи нельзя не упомянуть, что многие атрибуты и символы православной церкви стали одновременно и символами российской государственности — храм
   Василия Блаженного, возвышающийся на главной площади страны рядом с Кремлем, храмы в самом Кремле, взорванный большевиками и восстанавливаемый ныне храм Христа-Спасителя, Исаакиевский собор и др. Симптоматично, что церковь возводила в ранг святых выдающихся деятелей, которые не являлись ее служителями, например равноапостольных Кирилла и Мефодия, св. Владимира, Александра Невского, Дмитрия Донского и др.
   С установлением тоталитарной системы роль и функции, которые в обосновании русской государственности выполняло православие, перешли к марксизму-ленинизму, ставшему единственной, безраздельно господствующей государственной идеологией большевистского режима, превращенной в некую разновидность религиозного откровения. Российская интеллигенция со свойственными ей крайностями восприняла и усвоила марксизм как не подлежащую критике веру. Низвергнув христианского бога, она возвела на его место новых, атеистических идолов и кумиров. С самого начала советского периода была развернута деятельность по деификации сначала В.И. Ленина, а затем и других вождей мирового пролетариата. В итоге марксизм-ленинизм приобрел все атрибуты фундаментализма с его фанатизмом, буквализмом и эсхатологизмом.
   Благодаря этому в русском человеке выработался весьма высокий по сравнению с европейцами и американцами уровень чувства ожидания от государства, причем нередко ждут не столько правовых законов, устанавливающих соответствующие нормы и правила игры, сколько конкретных действий в поддержку конкретных людей (разного рода льготы и привилегии, патернализм и клиентализм со стороны государства).
   Крушение СССР и вызванный этим тотальный кризис, несомненно, нанесли удар по самой российской государственности, подорвали привычное обустройство жизни, саму структуру менталитета, поставили под сомнение комплекс идей и идеалов, лежащих в основе российской государственности. Способна ли в такой ситуации демократия ответить на вызовы новых исторических реальностей? Может ли либерализм, консерватизм или какой-нибудь иной "изм" заполнить тот вакуум, который образовался после краха марксистско-ленинского идеологического проекта? В этой связи обращает на себя внимание выдвижение на политическую авансцену множества идей, концепций, проектов, программ переустройства общества — от авторитарно-монархических до радикально-анархистских, от коммунистическо- тоталитарных до национал-державных. Для правильного понимания этой ситуации и выявления возможных путей формирования новой российской государственности обратимся к некоторым, еще не затронутым параметрам политической культуры.

 
< Пред.   След. >