www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Введение в политическую науку (К.С. Гаджиев) arrow 19.9. Язык в понятийно-категориальный аппарат политической науки
19.9. Язык в понятийно-категориальный аппарат политической науки

19.9. Язык в понятийно-категориальный аппарат политической науки

   Ф.Бэкон среди четырех выделенных им призраков — идолов племени, пещеры, театра и рынка — особо важное значение придавал последним. Они, по Бэкону, вызваны к жизни существованием языка, служащего в качестве объединяющего людей начала. И действительно, политические феномены невозможно понять вне системы общения и механизмов политической коммуникации, которые в одинаковой степени связаны как со сферой общественного сознания, так и с социокультурной и политико-культурной сферами, с миром политического в целом в собственном смысле слова. В качестве важнейших средств коммуникации выступают, естественно, политический язык, политическая символика, понятийно-категориальный аппарат и т. д. Язык, по справедливому замечанию канадского исследователя Ф. Дюмона, можно рассматривать одновременно и как средство, и как среду общения. Когда человек выступает в качестве субъекта речи, он намеревается утвердить свои собственные цели. Тогда язык составляет средство реализации намерений. При этом язык используется и для того, чтобы с помощью слов понять окружающий мир. Тогда язык превращается в некую среду, в которой действует человек. Здесь язык выступает в качестве культурной среды обитания человека. По своей значимости в качестве предмета политологического исследования политический язык можно поставить рядом с такими проблемами, как политическое поведение, процесс принятия решений, избирательный процесс и т.д.
   В свете достижений электронной технологии и средств массовой информации значительно возросло значение так называемой символической коммуникации в обеспечении жизнеспособности и регулирования политических систем современности. Коммуникация представляет собой непрерывный поток и обмен посланиями или постоянную трансмиссию информации между различными субъектами коммуникации. В конечном счете создается всеохватывающая коммуникационная сеть. Значимость приобретают выяснение достоверности источников и каналов коммуникации, адресата, сложности механизмов кодирования и декодирования, адекватности обратной связи. Язык действует в некотором роде как связующее звено политического общества, как инструмент поддержания необходимого информационного уровня общества. С сугубо практической точки зрения целью языковой коммуникации является как информирование, так и убеждение.
   Выражаемые через язык идеи и установки служат не в качестве зеркального отражения реальной действительности, а как средства, с помощью которых люди пытаются понять и интерпретировать эту действительность. Поэтому в мире политического иногда иллюзию власти трудно отличить от реальной власти. Здесь часто значимость приобретают не только реальные действия и меры правительства или государства, тех или иных общественно-политических образований, но и то, как они оцениваются и воспринимаются, в каком контексте подаются, и т.д. Способ и средство передачи сообщения столь же важны, как и его содержание. Содержание и стиль политических действий невозможно отделить друг от друга.
   Иначе говоря, в политике значение имеет не только то, о чем говорится, но и то, как об этом говорится. Язык — одновременно средство и общения, и контроля. По справедливому замечанию Г.Кресса и Р.Ходжа, "языковая форма позволяет передавать информацию и искажать ее". Слово несет в себе огромный содержательный и эмоциональный заряд. С помощью простой замены или перестановки слов один и тот же факт можно изобразить совершенно по-разному. Например, можно сказать об Оресте, убившем свою мать: "Орест — мститель за своего отца", но можно сказать и иначе: "Орест — убийца своей матери". Эта особенность языка позволяет не только информировать аудиторию, но и манипулировать ее сознанием, трактовать информацию в пользу заинтересованной стороны. При анализе политических феноменов и реалий необходимо исходить из факта существования действительного мира политического, лишь частью которого являются язык и символы. Социально-политическая практика не есть просто эффект речи или языка. Адекватное познание его возможно лишь при признании факта существования различных, в том числе и ложных, форм языка, которые противоречат друг другу. Такая позиция возводит теоретический плюрализм в принцип. Нет одного единственного инстинного языка, точно так же как нельзя говорить о завершенности истории. Множественность противоречивых языковых форм — это факт, который невозможно отрицать. Поэтому объект политологии, как и большинства других общественных наук, проблематичен в том смысле, что в поддающихся обозрению фактах и феноменах исследования стерты или отодвинуты на задний план работа языка, подсознание и история. А.Тойнби не без оснований отмечал, что "история языка — это конспект истории общества". Политический словарь развивается в связи с историческими реальностями и самым тесным образом связан с общенаучным словарем эпохи. Более того, именно используемые терминология и понятия могут помочь определить период (по крайней мере нижние хронологические границы) возникновения той или иной политической доктрины. Если, например, понятия "полис", "политика", "демократия" и т.д. возникли в эпоху античности, то такие понятия, как "суверенитет", "радикализм" и т.д., вошли в обиход в Новое время. Многие биологические метафоры, характерные для политической науки XIX — начала XX в., ассоциировались с идеей органического государства. А популярные ныне термины "системный анализ", "политический процесс", "модель" и др. связаны с механистической концепцией государства, которая в свою очередь связана с физикой и технологией. Такие термины, как "установки", "перекрестное давление", "взаимодействие", "правила игры" и т.п., заимствованы из прикладной социологии, основанной на позитивизме. Показательно, что в реальностях европейской интеграции все чаще говорят о европейском языке, или евроязыке, представляющем собой с языковедческой точки зрения комплекс специальных терминов, неологизмов, аббревиатур, метафор и т.д., применяющихся в тех случаях, когда речь идет о новых политических и правовых явлениях в Европе. Симптоматично, что само понятие "Европа" в этом языке приобрело новый смысл и стало использоваться как синоним понятий "единая Европа", "объединенная Европа", "интеграция". Появилась группа производных от этих слов: европеизм, европеист, европеизация, европеизирование, проевропейский, антиевропейский и т.д. К числу неологизмов относятся такие слова, как евростандарт, евродепутат, евросфера, еврократ, европессимизм, еврооптимизм и пр. Все более популярными становятся термины: европейское экономическое пространство, европейское информационное пространство, европейская валютная система, европейское политическое сотрудничество, европейское правовое сотрудничество и др.
   Понятия "правые" и "левые", "консерватизм", "либерализм" и "радикализм" получили хождение в обществознании в XIX в. С тех пор в перипетиях бурных XIX и XX вв. вкладываемое в них содержание существенно, а в некоторых отношениях радикально изменилось. Ряд важнейших их функций претерпел инверсию: некогда консервативные идеи приобрели либеральное значение и наоборот. Потерял убедительность принцип, согласно которому индивидуалистические ценности жестко привязывались к правому флангу идейнополитического спектра, а коллективистские ценности — к его левому флангу. В свете сказанного нуждаются в переосмыслении и более четком толковании с учетом нынешних реальностей такие понятия, как "левые", "правые", "консерватизм", "либерализм" и др. Становится очевидным, что определение того или иного течения политической мысли как некоторого комплекса неизменных и однозначно трактуемых идей, концепций и доктрин может лишь исказить его действительную сущность, поскольку одни и те же идеи и концепции в разные исторические периоды и в различных социально-экономических и политических контекстах могут быть интерпретированы и использованы по-разному.
   О том, насколько сильно политический язык испытывает на себе влияние конкретных общественно-исторической и социально-политической ситуаций, можно понять на примерах нацистской Германии и большевистского режима в нашей стране. В Германии был создан особый идеологизированный язык (Lingua Tertii Imperil — LTI) — язык Третьего рейха. Для него были характерны введение множества неологизмов и изменение, выхолащивание и фальсификация старых общепринятых терминов и понятий, которые были приспособлены к духу и форме нацистской идеологии. Далеко идущие планы в этом контексте вынашивались у нас в стране. В 30-е годы на высоком академическом уровне были сделаны попытки применения классового подхода в языкознании и лингвистике. Более того, в тот период известный языковед академик Марр и его школа предприняли усилия по созданию так называемого классового языка. Дискуссии и споры по этому вопросу прекратились лишь с выходом в 1951 г. работы И.В.Сталина "Марксизм и вопросы языкознания". Классовый язык, естественно, создать не удалось, но зато была достигнута высочайшая степень идеологизации политического (да и не только) языка. Здесь бескомпромиссная дихотомическая конфронтационность в идеологической сфере проявилась в создании и институционализации соответствующих целям реализации этой конфронтационности лексики, выражений, оборотов речи, клише, языковых стереотипов, которые в совокупности и составили наш советский новояз.
   О том, в какой степени политический язык испытывает на себе влияние конкретной общественно-исторической ситуации, свидетельствует пример ФРГ и бывшей ГДР, для которых при общем для обеих стран национальном языке было характерно нечто вроде языкового отчуждения. Показательно, например, что понятие "пацифизм" в словарях, изданных в ФРГ, определялось как "отказ от войны по религиозным или этическим соображениям", а в словарях, изданных в ГДР,— как "буржуазное политическое течение, выступающее под лозунгом "мир любой ценой, против любых, в том числе оборонительных и освободительных войн". С разным оттенком использовалось, например, слово "массы". Если в ФРГ оно приобрело негативный оттенок и заменялось более нейтральными словами типа "трудящееся население", то в ГДР оно употреблялось исключительно в положительном значении, как, например, в выражении "творческая инициатива масс".
   С рассматриваемой точки зрения интерес представляет феномен неологизмов, которые быстро исчезают с исчезновением породившей их обстановки. Так, в нацистской Германии прочно вошли в повседневный обиход выражения "германский дух", "народно-немецкая сущность" и т.п., а в социалистической ГДР множество неологизмов с компонентом Volk — народ: "народные выборы", "народная собственность", "народная газета", "народная полиция" и т.д. Важность изложенного особенно очевидна, если учесть, что политика в некотором смысле — это система человеческих отношений, осуществляемых во многом с помощью языка. Поэтому без изучения политического языка нет и не может быть политологии, заслуживающей данное название. Именно изучение языка призвано выявить содержание мифов, иллюзий, стереотипов и в более широком смысле всего комплекса пропозиций, играющих определяющую роль в политическом дискурсе.
   О значимости политического языка в политологическом анализе свидетельствует тот факт, что в 60-х — 70-х годах на Западе была поставлена задача превратить герменевтику, возникшую в XIX в. и рассматривавшуюся в качестве вспомогательной дисциплины — "искусство понимания текстов", в универсальную философскую дисциплину. В качестве первоосновы герменевтики для ее приверженцев служит язык, поскольку, как считает один из ее теоретиков Х.Г.Гадамер, "связь человека с миром есть связь языковая, а значит, понятная с самого начала.
   Герменевтика... в этом смысле есть универсальный аспект философии, а не только методическая основа так называемых гуманитарных наук". Овладение языком следует рассматривать как первую и самую важную стадию социализации, в процессе которой индивид ассимилирует все формы восприятия и ценностные системы, которые детерминируют его личностные характеристики. Более того, как отмечал Гадамер [15, с. 447J, "существует фундаментальное единство мысли, языка и мира. Человеческие отношения, как и отношения человека к миру, являются лингвистическими и раскрываются в языке". Другими словами, герменевтика рассматривает язык как "форму выражения бытия и человеческого существования". Все чаще западная политология в качестве руководящего принципа использует методологию близкой герменевтике аналитической философии языка. Ее суть состоит в анализе конкретных понятий из самых разных сфер и областей знания — политической, экономической, социокультурной, религиозной и т.д. Она делает упор на проблематике значения, выяснении смысла высказываний, его происхождении, эволюции и функционировании. В настоящее время западными политологами опубликовано множество работ, написанных в русле герменевтики и аналитической философии.
   Немаловажный вопрос, с которым мы сталкиваемся всякий раз, когда ставим перед собой задачу вычленить какую-либо научную дисциплину из всей совокупности научных дисциплин,— это вопрос о понятийно-категориальном аппарате этой дисциплины.
   Показательно, что для иллюстрации безграничного переплетения понятийных методических проблем, существующих в науках о культуре, М.Вебер приводил следующую шкалу понятий [10, с. 404J:
   Понятия родовые, идеальные типы, идеально-типические родовые понятия, идеи в качестве эмпирически присущих историческим лицам мысленных связей, идеальные типы этих идей, идеалы исторических лиц, идеальные типы этих идеалов, идеалы, с которыми историк соотносит историю, теоретические конструкции, пользующиеся в качестве иллюстрации эмпирические данные, историческое исследование, использующее теоретические понятия в качестве пограничных идеальных случаев
   Примечательно, что члены Венского кружка — основатели школы логического позитивизма считали, что почти все проблемы в обществе порождены неопределенностью понятий, терминов, слов и т.д. Следовательно, для адекватного профессионального изучения мира политического, политических феноменов необходимо определить, вычленить и уточнить языковые формы, категории и понятия политологии. Политика зачастую представляет собой не столько четко очерченную, раз и навсегда фиксированную сферу, сколько то, что сами люди считают политикой, хотя ее и нельзя рассматривать всецело как результат некоего вербального произвола. Это вполне естественно, особенно если учесть, что власть и политика являются выражением человеческих отношений и представлений об этих отношениях. Поэтому немаловажное место в политологии занимает выявление содержания используемых ею понятий и категорий. На эту сторону политической науки с самого начала обращали большое внимание наиболее пытливые представители данной дисциплины. Примечательно, что в Германии сложилась академическая школа "Истории понятий" (Begriffsgeschichte), оказавшая серьезное влияние на понятийно-категориальный аппарат социальных и гуманитарных наук Запада. Ведущую роль в ней сыграли Р.Козеллек и О.Бруннер. Нельзя не упомянуть вышедший в 1962 г. фундаментальный труд французского исследователя Ж. Дюбуа "Политический и социальный словарь во Франции в период 1869—1872 гг." Множество работ на эту тему вышло и в других западных странах. Сложилась традиция, когда анализ понятий рассматривается в качестве методологии, с помощью которой ученый упорядочивает и, если это возможно, совершенствует понятийно-категориальный инструментарий своих исследований. Как известно, уже для Н. Макиавелли и Дж. Гоббса отправной точкой служило положение о том, что представления о социальных и политических изменениях не только находят отражение в сознании, а затем и в языке, но и создаются сознанием с помощью языка. В "Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия" Макиавелли, в частности, писал, что люди в своих оценках событий старого и нынешнего времени по тем или иным причинам обладают заведомыми представлениями, определяющими их дальнейшие действия и мировосприятие и постоянно меняющимися в течение человеческой жизни. У Гоббса в "Левиафане" также встречаются схожие положения о необходимости предваряющих знаний о мире при его познании. Это, согласно Гоббсу [22, с. 61], значит, что "мысленная речь, если она направляется какой-нибудь целью, есть лишь искание или способность к открытиям".
   Отправной посылкой в распространенной ныне на Западе методологии анализа понятий является постулат, что именно понятие определяет строй предложения, а не наоборот. Из такого подхода вытекает следующий ряд: анатомия, реконструкция и формулирование понятий. Говоря об анатомии, речь ведут о вычленении составляющих элементов данного понятия, т.е. его характеристиках и свойствах. Под реконструкцией понимается перестановка и расположение этих элементов в упорядоченном и логически стройном виде. Формулирование понятий включает в себя выбор определения или определений на четких и ясных основаниях. С этой точки зрения важно определить, какое именно содержание вкладывается в само понятие "политология".
   Для политологического анализа проблему представляет многозначность, или полисемичность, понятий и терминов. Все слова полисемичны — имеют не одно, строго заданное значение, а несколько значений. Сложность состоит не только в множестве значений каждого отдельного слова, но и в возможности смешения этих значений, а также неясности, какое значение в данный момент подразумевается. В качестве примера можно привести понятие "идеология", с которым связаны самые разные смысловые ассоциации: идея, доктрина, теория, наука, вера, притворство, ценность, убеждение, миф, утопия, истина, познание, классовый интерес и т.п. Это же можно сказать о других основополагающих понятиях и категориях политологии, таких, как власть, политика, свобода, права человека и т. д.
   Помимо проблемы многозначности, полисемии тех или иных понятий существует также проблема синонимии, поскольку разные понятия могут означать одно и то же. Поэтому сами понятия "власть", "свобода", "демократия", "равенство" и т.д. нуждаются в тщательном исследовании, установлении их конкретного содержания в конкретном контексте.
   Еще одна проблема, стоящая перед политологом, состоит в том, чтобы разобраться в разнобое и разночтении определений и формулировок, которые имеют различные категории политологического исследования. Типичный пример — термин "политическая культура". По подсчетам специалистов, в настоящее время существует несколько десятков определений. То же можно сказать о понятии "политика". В Оксфордском словаре приводятся четыре его значения, два из которых связаны с политикой как определенным видом деятельности, а два — как с объектом изучения и анализа. Здесь "политика" одновременно выступает как теория, наука и вид практической деятельности. Отсюда очевидно, что вопросы, связанные с языком и
   разработкой понятийно-категориального аппарата должны занимать одно из центральных мест в политической науке.

Вопросы и задания для самопроверки

   1. Что понимается под методологией политологического исследования?
   2. Каковы основные принципы бихевиоризма?
   3. В чем состоят недостатки и причины кризиса позитивизма и бихевиоризма?
   4. В чем состоит научность политической науки?
   5. Что подразумевается под политической символикой?
   6. Назовите основные принципы политико-культурного подхода.
   7. Какое место в политологическом анализе занимают объяснение и понимание?
   8. В чем состоит системность политической науки?
   9. Назовите основные принципы системного анализа.
   10. Назовите основные принципы сравнительного метода.
   11. Почему политологию называют междисциплинарной наукой?
   12. Дайте общую характеристику политического языка и понятийнокатегориального аппарата политической науки.

 
< Пред.   След. >