www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Отечественная история (до 1917 г.) (А.Ю. Дворниченко и др.) arrow § 5. Владимиро-Суздальская Русь
§ 5. Владимиро-Суздальская Русь

§ 5. Владимиро-Суздальская Русь

   Северо-Восточная Русь - сложный в этническом плане регион, заселенный восточными славянами относительно поздно. Как считают археологи, славянизация местных финнов здесь продолжалась в XI- XIII вв., а кое-где затянулась до XIV столетия. Долгое время эти земли находились в даннической зависимости от Киева.
   В 1024 г. здесь вспыхнуло знаменитое “восстание волхвов”, которые “по дьявольскому наущению и бесовскому действию избивали старую чадь, говоря, что они держат урожай” (“Повесть временных лет”). В отечественной историографии XX столетия увидели в этом движении классовую борьбу крестьян против своих эксплуататоров. Однако исследования последних лет позволяют утверждать, что это были ритуальные убийства, призванные обеспечить благоденствие общества. Инициаторами этих действий стали волхвы - жрецы языческого культа. Как бы то ни было, Ярослав Мудрый жестоко расправился с волхвами, наведя порядок в даннических областях.
   Нечто подобное произошло в Суздальской земле и в 1071 г. Тут объявились два волхва, которые, идя по Волге и появляясь в погостах, требовали себе “лучших жен”, которых убивали. За волхвами следовала большая толпа людей. Так они и прибыли на Белоозеро, где столкнулись с киевским боярином Яном Вышатичем и его дружиной, собиравшими дань. Белоозерцы, встревоженные угрозой Яна Вышатича пробыть у них длительное время, выдали боярину местных волхвов. После допроса и пыток родственники убитых женщин расправились с ними.
   Этот летописный рассказ, изобилующий всякого рода загадочными для современного читателя подробностями, также был расшифрован в советской исторической науке в классовом ключе, в нем усмотрели сведения о классовой борьбе. В действительности это осуществление языческих аграрно-магических по характеру действ, вызванное неурожаем и сопровождавшееся умерщвлением “лучших жен”, якобы повинных в переживаемых обществом несчастьях. Во всем этом люди той поры видели средство для восстановления общественного благополучия.
   Князья и бояре, столкнувшиеся в северо-восточных землях с языческой стихией, выполняют здесь роль посадников из Русской земли, озабоченных, в основном, регулярным поступлением дани.
   Ранние свидетельства об этих землях рисуют не только их данническую зависимость от Поднепровья, но и то значение, которое имели в них города. Археологические данные говорят о том, что в конце X - начале XI в. города здесь переживают сложный процесс перестройки, известный историкам под названием “перенос” города. Он, как мы уже знаем, был обусловлен переходом общества с родовых на территориальные отношения, появлением территориальной общины. Рождение нового города соединялось с формированием “областей” вокруг них. Во всяком случае, в сообщениях о “восстаниях” в Суздале и Ярославле встречаемся как с городами, так и с определенной территорией, “тянущей” к ним. Выступления 1024 и 1071 гг. это, прежде всего, события, связанные с городом, городской жизнью.
   Здесь формируются те же социальные силы, что и везде на Руси - вечевые общины. Причем особенностью земли было наличие двух “старых” городов, примерно равных по своему значению и конкурировавших друг с другом. Главным городом был Ростов, и когда Владимир Мономах направил сюда своего сына Юрия, сопровождаемого опытным боярином Георгием Шимоновичем, он хотел, видимо, сохранить зависимость земли от столицы на Днепре. Мономах, вообще, придавал этим землям большое значение, опасаясь набегов волжских болгар; укреплял старые оборонительные сооружения, строил новые. В начале второго десятилетия XII в. было завершено строительство укрепления города Владимира - пункта важного стратегического значения. В 1107 г. Юрия женили на дочери половецкого хана Аепы. Результатом этого брака стал союз с половецкими ханами против волжских болгар. В 1120 г. состоялся большой и удачный поход на болгар.
   Но с северо-запада грозил другой грозный противник - Новгородская земля. Походы и с той и с другой стороны следовали один за другим. Зимой 1134-1135 гг. в битве у Ждан-горы соединенное войско новгородцев, псковичей, ладожан, всей новгородской области было разбито. Поражение было страшным. Сколько полегло новгородцев, трудно сосчитать. Ополчением Северо-Восточной Руси командовал сын Юрия Владимировича - Ростислав. Но борьба продолжалась и после этого. Иной раз Юрий сам возглавлял походы на Новгородские пределы. Но, воюя с болгарами и новгородцами, занимаясь строительной деятельностью и всем другим, что в Киевской Руси составляло круг обязанностей князя, Юрий думал, мечтал только об одном - “златокованном” столе. В 1132 г. он захватил даже Переяславль в Русской земле. Это не столь престижное княжение нужно было ему лишь как ступень к киевскому столу. Впрочем, просидел он там всего 8 дней. Новый великий князь Ярополк Владимирович вывел его из этого города и отправил в Ростово-Суздальскую землю.
   Для нас важно отметить, что история отвела Юрию другую роль - со смертью Мономаха подчиненность Ростовской земли Киеву прекращается. Более того, Ростовская земля становится для Юрия Владимировича оплотом борьбы за киевский стол.
   Рассказывая о борьбе между землями-волостями, летописец рисует нам структуру Ростово-Суздальского города-государства. Так же как и в других землях, это - главные города с зависящими от них пригородами. На главном городе лежала обязанность оборонять пригороды, заботиться о них. На страницах летописи все чаще начинает фигурировать город Владимир. Если прежде Ростову приходилось соперничать с Суздалем, то теперь на передний план выдвигается город, заложенный Владимиром Мономахом. Здесь возникает княжение, что свидетельствует о достаточно высокой степени организации владимирской общины. Так, Владимир из пригорода, подчиненного “старшим” городам, превратился в крупный самостоятельный центр, вокруг которого формировалась своя волость.
   Но до открытой борьбы дело пока не дошло. После смерти Юрия Долгорукого (его так прозвали, вероятно, потому, что он стремился далеко распространить свое влияние) ростовцы, суздальцы и владимирцы “пояша Андрея сына его старейшего и посадиша и в Ростове на отни столе и Суждали, занеже бе любим всеми”. Так произошла решительная ломка прежних отношений населения Северо-Восточной Руси с князьями. Если Юрий был направлен из Киева, то теперь жители Северо-Восточной Руси сами избирают себе князя путем вечевого решения. Этот факт свидетельствовал о росте силы и влияния городских общин, о полной независимости Ростовской волости от Киева.
   Да и сам Андрей Юрьевич (1157-1175) вполне соответствовал новой ситуации, с самого начала своей карьеры проводя просуздальскую политику. Вся его юность - это бесконечные военные бдения. Несмотря на молодость, он правая рука отца - полководец, дипломат, советник. Ловкость, физическая сила позволяли ему выходить невредимым из самых затруднительных ситуаций.
   В 1155 г. Андрей против воли отца ушел в Суздаль. С собой он вез взятую в Вышгороде икону Богородицы, которую привезли вместе со знаменитой иконой “Пирогощей” на одном корабле из Царьграда. Он приказал ее оковать более чем тридцатью гривнами золота, серебром, украсить жемчугом. Приехав в “Суждальскую землю”, Андрей делает многочисленные пожертвования в монастыри и церкви, заканчивает строительство каменной церкви св. Спаса в Переяславле-Суздальском. Это было нужно для создания в Северо-Восточной Руси нового идеологического центра. Религиозная политика на долгое время становится основным направлением деятельности Андрея.
   После избрания Андрей постарался оправдать доверие ростово-суздальского земства. “По смерти отца своего он велику память себе сотворил: церкви украсил, и монастыри поставил”. Предпринимается целый ряд мер, направленных на утверждение церковного приоритета Северо-Восточной Руси: создание культа владимирской иконы Богоматери; установление праздника Покрова, “открытие” мощей Леонтия; политическая легенда об основании города Владимира Владимиром Святым, легенда об учреждении ростовской епархии самим царьградским патриархом в конце X в. Проводя в жизнь эти меры, Андрей Юрьевич в полной мере учитывал интересы городских и сельских общин, воззрения которых были еще глубоко пронизаны язычеством. Более того, он действовал с ними рука об руку.
   Об этом свидетельствует конфликт между ростовским епископом Леоном, с одной стороны, и общиной во главе с князем - с другой. Епископ Леон фанатично отстаивал необходимость соблюдения поста в господские праздники. “И бысть тяжа про то великая перед благоверным князем Андреем и предо всеми людми, и упре его владыка Феодор”. Рождество и Крещение падают на постные дни за 10 лет всего лишь 2-3 раза. Но церковные споры задевали горожан, эти праздники приходились на языческие новогодние святки конца декабря - начала января, предполагавшие ритуальную мясную пищу. Леон, не учтя характера древнерусского христианства, которое было, по существу, охристианенным язычеством, потерпел поражение и был изгнан из Ростово-Суздальской земли. Дело получило такую огласку, что вынесено было на рассмотрение в Константинополь. Леон, который к тому же обладал совершенно нетерпимым характером и умудрился оскорбить даже византийского императора, потерпел поражение и там. А “упревший” его на Руси Феодор привез константинопольскому патриарху письмо от Андрея Юрьевича. Сохранились фрагменты ответных грамот патриарха. Из них узнаем, что Андрей хотел ни много ни мало, как создания независимой от Киева митрополии. Этот его проект имел как бы две стороны, две грани. Во-первых, он хотел возвысить новый город Северо-Восточной Руси - Владимир. Ведь не случайно он сделал своей резиденцией Боголюбово под Владимиром, где опытные мастера построили ему великолепный замок. Во-вторых, противопоставить его и всю Северо-Восточную Русь старому центру - Киеву. Это становится лейтмотивом его политики. В 1160 г. закончена постройка владимирского Успенского собора. Строятся и расписываются другие церкви. И вот незадача: когда была закончена главная святыня Владимира, Ростов был истреблен огромным пожаром. Можно предполагать, что пожар был не случайным.
   Становление города-государства в этом регионе шло по-прежнему в постоянной борьбе с соседним Новгородом и Киевом. Причем касательно последнего политика значительно изменилась: Андрей Юрьевич старается его ослабить. Апофеозом такой политики стало взятие днепровской столицы союзными войсками в 1169 г. Два дня грабили город. “Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жен вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество богатства, церкви обнажили, сорвали в них иконы, и ризы, и колоколы, взяли книги”. Пожалуй, и иноплеменникам не уступило бы в жестокости это воинство. Князем в Киеве Андрей посадил своего дядю Глеба Юрьевича. Если к этому добавить, что, применяя различные меры, в том числе и блокаду, Андрей сумел поставить в фарватер своей политики и гордых новгородцев, то успехи станут еще более очевидны.
   Но в недрах Владимиро-Суздальского общества зрели силы и настроения, которые, в конце концов, привели к падению князя. Первым симптомом было удаление его ставленника Феодора. В мае 1169 г. он был вынужден уехать в Киев, а там схвачен и умерщвлен ненавидящим его митрополитом. Феодор потерпел фиаско потому, что покусился на могущество кафедрального храма Владимира. Ведь имущество церкви, да и сам христианский храм в древнерусском обществе рассматривались как достояние всего народа, всей общины. Посягательства на патрональную святыню истолковывались в древних обществах как посягательства на общину вообще. Вот Феодор и поплатился за свою жадность.
   Постепенно нарастало недовольство и самим князем. Мы видим разлад его со старшей дружиной, заметны, хотя они и сознательно затушевывались в летописи, шероховатости в его отношениях с клиром. Военные неудачи последних лет, когда из пяти походов три завершились поражением, также отложили свой отпечаток на отношения к князю, ведь военная функция князей на Руси XI-XII в. была едва ли не самой главной. Немаловажную роль играли и личностные мотивы: отход князя от активной общественной деятельности, где его роль должна быть главенствующей: суд, например. В целом, это приводило к нарушению традиционных форм общинных связей. Ведь города-государства Древней Руси - это, по сути дела, большие территориальные общины, которые принимали форму государства, и княжеская власть занимала в них вполне определенное и ответственное место.
   Андрей становился непопулярным у населения, институт княжеской власти не исполнял свои функции. Заговор против князя был осуществлен при молчаливом согласии общества: и верхов, и “людья”. Летопись красочно живописует сцену убийства владимиро-суздальского князя.
   Возглавил заговор некто Петр, зять боярина Кучки. С ним были ключник Анбал (по происхождению - осетин), княжеский ключник Яким Кучкович и Ефрем Моизович. Всего в заговоре участвовало 20 человек. Летней ночью они пришли ко дворцу Андрея. Но тут их охватил страх и трепет. Страх они утопили в медовухе, которую пили здесь же в медуше - специальном погребе. В покои князя вела лестница, которая сохранилась до сих пор в Боголюбове. Поднявшись вдоль стен, расписанных фресками, заговорщики оказались на втором этаже и затем по переходу пришли к опочивальне князя. Дверь была заперта, и убийцы пошли на хитрость. Сказал один, стоя у дверей: “Господин, господин!” Князь спросил: “Кто тут?” Тот отвечал: “Прокопий”. Прокопий был личный слуга Андрея. Князь сразу распознал обман: “О, паробьче не Прокопья”. Тогда они начали бить в дверь и силой выломали ее. Князь хотел схватить меч, но ключник Анбал еще днем вынул его. Перед опочивальней был узкий коридор, узким был и дверной проем. Поэтому в комнату ворвались только двое заговорщиков. Обладавший недюжинной физической силой, закаленный в боях князь и без оружия сбил одного из противников с ног. Но силы были неравны. Князь не уберегся от сабельного удара и упал. Тут ворвались и другие заговорщики. В темноте они умудрились ранить одного из своих сообщников, которого князь опрокинул на пол. Затем они стали наносить удары Андрею. Думая, что князь убит, убийцы взяли своего раненого друга и ушли. Андрей же через некоторое время очнулся. Держась за стену, он вышел на площадь и пошел “под сени”. Заговорщики услышали его стоны и вернулись. Они поднялись во дворец, но не обнаружили там князя, что вызвало панику среди них. Тогда они стали искать его по кровавым следам и нашли. Страх ожесточил их еще больше. Они стали рубить его мечами, так что отсекли левую руку.
   Смерть князя стала сигналом к грабежам его имущества. Эти грабежи никакого отношения не имеют к классовой борьбе, а являются архаическим способом перераспределения богатства на коллективных началах. У древних народов имущество правителей часто считалось принадлежащим всем.
   После смерти Андрея вопрос о княжении стал яблоком раздора между Ростовом и Суздалем, с одной стороны, и Владимиром - с другой. Завязалась борьба, в ходе которой городские общины приглашали на княжение различных князей. Владимирцы делали ставку на князя Михаила Юрьевича - брата Андрея. Началась война между Ростовом и Владимиром, в результате которой перевес оказался на стороне Ростова. Михаил вынужден был уйти из Владимира, и там стали править ростовские бояре. Терпение владимирцев быстро иссякло, и они вновь пригласили на княжение Михаила. В 1177 г. болезненный Михаил умер, и ростовцы вновь начали борьбу за свой приоритет, приведя “своего” князя Мстислава Ростиславича из Новгорода. А владимирцы посадили на столе Всеволода Юрьевича (1177-1212), прозванного за многочисленность своего семейства Большое Гнездо. Война стала неизбежной, и все попытки Всеволода предотвратить ее оказались безуспешными. Победа осталась за Владимирской волостью и ростовцы вынуждены были повиноваться ей и ее князю.
   Владимирский город-государство становился все более могущественным, активизируя свою внешнюю политику. Владимир вмешивается в дела своего южного соседа Рязани, посылает своих правителей в Новгород. Более того, Всеволод, опираясь на силу своей волости, сажает князей и в Киеве. При нем совершаются походы и на волжских болгар. Могущество Всеволода потрясало современников. Автор “Слова о полку Игореве” восклицал: “Ты бо можеши Волгу веслы рас-кропити, а Дон шеломы выльяти!”
   Но будучи грозой для соседей, князь был другим в своей земле. Ему приходилось прислушиваться к мнению “людей” - массы городского и сельского населения Владимирр-Суздальской земли. Не раз он действовал, подчиняясь требованиям владимирцев. После его смерти его оплакивала “вся земля”.
   Как и в Галицкой земле, на далеком Северо-Востоке процесс волостного дробления несколько задержался, и земля сохраняла свою силу долгое время. Однако в начале XIII в. во всех важнейших центрах - Ростове, Владимире, Переяславле - утвердились свои князья. Константин, Юрий и Ярослав Всеволодовичи, севшие в этих городах, предстают перед нами не феодальными властителями, отгороженными от народной массы, а князьями, избранными и утвержденными народом. Это значило, что стремление городских волостей к самостоятельности достигло здесь уже значительных размеров, поскольку князья приглашались городскими общинами. Социальное развитие здесь шло в общерусском русле. Нельзя согласиться с теми исследователями, которые полагают, что в Северо-Восточной Руси уже в XIII столетии наметились объединительные тенденции, что проявлением этих тенденций была политика владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. Для подобных выводов нет достаточных оснований. Они представляют собой своеобразную ретроспекцию порядков уже московского периода нашей истории. В первой четверти XIII в. Ростово-Суздальская земля распалась на несколько городов-государств, волостей.

 
< Пред.   След. >