www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Курс советской истории, 1917-1940 (А.К. Соколов) arrow 1. Причины революции в 1917 г.
1. Причины революции в 1917 г.

1. Причины революции в 1917 г.

   Отношение к революции
   Уходящее столетие, пришедшее на смену относительно спокойному ХIX в., отмечено в истории гигантскими мировыми социальными и политическими катаклизмами, и в их водовороте оказалась Россия. Уже первая русская революция 1905-1907 гг. до основания встряхнула страну, получила отзвук в других государствах, но самым крупным событием ХХ в. стала российская революция 1917 г. Как бы кто ни относился к ней, отрицать этот факт невозможно. Значение революции определяется теми последствиями, которые она имела для судеб страны и всего мира.
   В последние годы революция в нашей печати рисуется преимущественно в темных красках наперекор всей предшествующей советской историографии, создавшей светлый образ Великого Октября, и освещается либо как происки амбициозных и безответственных политиков, слепо уверовавших в марксистские догмы, либо как разгул низменных страстей восставшей черни. Но, когда поостынут нынешние баталии, напрямую связанные с политической ситуацией в стране, истинные масштабы того, что произошло тогда в России, станут выглядеть более отчетливо и ясно, подобно тому, как это случилось в свое время с Французской революцией. Научная же история, оставляя в стороне ненужные эмоции и политическую конъюнктуру, должна стремиться к непредвзятой и объективной оценке того или иного события. Как отмечал известный русский писатель и непосредственный свидетель происходившего М. Булгаков, пасквиль на революцию, ввиду ее грандиозности, создать невозможно. Нет надобности с пеной у рта защищать святость ее идеалов или, наоборот, выливать на нее ушаты грязи. В революции смешалось все: великое и трагическое, возвышенное и низменное, иллюзии и горькая проза жизни. Нужно встать на почву реальных фактов и посмотреть, как же вышло так, что Россия оказалась ввергнутой в революцию и последовавшую за нею пучину бедствий.
   Как ключевое историческое событие революция 1917 г. в России является следствием стечения целого ряда объективных и субъективных обстоятельств. Советская историография вопрос об объективных предпосылках революции сводила чаще всего к анализу экономики, выискивая в ней основу для будущих социалистических преобразований. На самом деле объективный характер революционного взрыва в стране коренился в сплетении множества факторов, сложившихся в связи с ее вступлением в новую эпоху.
   Противоречия российской модернизации
   Прежде всего следует отметить туго затянувшийся узел неразрешимых в рамках существовавшего в России государственного строя противоречий. На рубеже веков стали очевидны признаки вступления страны в стадию модернизации, накопленные в результате предшествующих десятилетий. Изменения были налицо как в экономике, так и в духовной жизни общества, прочно входили в сознание людей, вызывая к жизни новые потребности и интересы, которые сталкивались в повседневной практике с прежними устоями и нормами жизни.
   Российская империя к началу века обладала огромной территорией, занимавшей шестую часть суши на общем материковом пространстве Европы и Азии - Евразии. Соперничать с нею по владениям могла только Британская империя, обладавшая колониями, разбросанными по всему земному шару. Население России накануне Первой мировой войны составляло более 170 млн. человек, увеличиваясь ежегодно на два с половиной миллиона. При этом на городское население приходилось всего 18%. Урбанизационные процессы - непременный спутник модернизации - обозначались еще очень слабо, причем в них явно прослеживались специфические для России черты: это, во-первых, исключительно быстрый рост обеих столиц - Петербурга и Москвы, которые одновременно были и крупнейшими индустриальными и культурными центрами, средоточием городской жизни, и, во-вторых, медленная эволюция сельских и заштатных центров в города, по мере того как туда проникали новые явления. Тем не менее значительная часть промышленного и промыслового населения России продолжала оставаться в деревне. Границы между городом и селом не были жесткими. Это обстоятельство следует учитывать, когда заходит речь об основах бытия российского общества.
   Народное хозяйство страны находилось на подъеме. Экономика развивалась относительно быстрыми темпами. Интегральным показателем ее роста является национальный доход или валовой общественный продукт. Если проследить его изменение за длительный период времени и сравнить с другими государствами, то можно увидеть, что Россия двигалась вперед быстрее, чем Англия и Франция, которые раньше России вступили на путь модернизации, и медленнее, чем Германия и США, стартовавшие с ней примерно в одно время. Если брать более короткие циклы, например период с 1908 по 1913 гг., то темпы прироста национального дохода (до 7% в год) были даже выше, чем где бы то ни было. Трудно сказать, сколь длительным был бы этот подъем, прерванный вступлением России в Первую мировую войну, и какие факторы определяли экономическую конъюнктуру: долговременные или кратковременные. Один из самых известных деятелей ХХ в. британский политик У. Черчилль считал, например, что перспектива была весьма благоприятная. Трагедия России, указывал он, заключалась в том, что "корабль пошел ко дну, когда показался берег". Однако предшествующие годы свидетельствовали о том, что экономическое развитие страны было крайне неравномерным. Подъем перемежался периодами кризисов и спадов, нередко сопровождавшимися колебаниями политического маятника. Вот и накануне войны возникли симптомы политической нестабильности, которые в советской историографии были названы "новым революционным подъемом".
   Но главное даже не в этом. "Догоняющая" модель экономического развития, проистекающая из ориентации России на более "передовой" Запад, как бы обрекала ее на повторение пройденного и постоянное отставание. Темпы роста экономики России, учитывая размеры и масштабы страны, были явно недостаточны и не отвечали ее национальным интересам. Процессы модернизации оставались поверхностными и не везде еще затронули глубинные пласты народной жизни. Страна оставалась преимущественно крестьянской, аграрной. Сельское хозяйство давало 51% национального дохода, промышленность - 28%, остальное приходилось на торговлю и транспорт. На мировом рынке Россия выступала главным поставщиком сельскохозяйственных продуктов. Главной статьей экспорта были рожь, затем шли овес, ячмень, пшеница, т.е. "хлеб". Наверное, само по себе это было бы неплохо, если бы не отсталость российской деревни, где явно преобладали еще низко продуктивные экстенсивные формы земледелия и скотоводства и малопроизводительное мелкое крестьянское хозяйство.
   Сопоставление России с передовыми странами Запада, обычное для широкой российской публики, подогревало унизительное чувство отсталости в настроениях различных классов и слоев российского общества. Естественно, вставал вопрос о причинах отставания и путях его преодоления, выхода из сложившейся ситуации.
   Изменения в мире и Россия
   Изменения, происшедшие в мире в начале века, не остались без внимания современников. Попытки осмыслить их рождали множество теорий развития новейшего капитализма. Марксизм, как одна из самых влиятельных экономических теорий того времени, утрачивает свою целостность, распадается на ряд оттенков социал-демократической мысли. Чем больше углублялись новые отношения в мире, тем явственнее обозначались противоречия в судьбах отдельных стран, в особенности таких, как Россия, сочетавших в себе и новейшее слово капитализма и элементы отсталости. Возникновение большевизма как особого ответвления марксизма на российской почве, конечно, не было случайным. Теоретики большевизма, прежде всего Ленин и Бухарин, предложили для новейшего времени такую экономическую категорию, как империализм. Теория империализма представляла собой любопытное сочетание верных и неверных наблюдений и выводов, особенно очевидных с высоты сегодняшнего дня. Так, сегодня можно с уверенностью сказать, что, определив империализм как последнюю стадию капитализма, как загнивающий и умирающий капитализм, как эпоху пролетарских революций, т. е. сделав ставку на насильственное ниспровержение капиталистических порядков, лидеры большевизма ошиблись в оценке исторической перспективы, недооценили способность капитализма к органическому саморазвитию и самоорганизации в зависимости от складывающейся ситуации. Но справедливости ради следует сказать, что многие тенденции, свойственные началу века, действительно была чреваты серьезными угрозами и катаклизмами. Так, Бухарин в своей книге об империализме, написанной в 1915 г., в свете развивающихся в мире тенденций указал на возможность установления в ряде стран фашистских режимов и диктатур.
   Признаки, которые характеризуют наступление новой стадии капитализма, характерные для ХХ в., хорошо известны. Это интернационализация хозяйственной жизни, образование могущественных корпораций и фирм, соперничающих между собой и делящих сферы влияния, сращивание банковского и промышленного капитала, проникновение финансово-промышленных кругов в государственное управление и возникновение на этой основе новых правящих элит и другие признаки, обусловленные специфической ситуацией начала века - существованием колоний, вывозом капитала в них, борьбой за передел мира и т. д. Россия не осталась в стороне от этих тенденций.
   Многоукладность экономики России
   Хозяйственную жизнь страны характеризовали четыре основные уклада или, говоря более современным языком, сектора экономики: государственный, частный, мелкотоварный и патриархальный. Отметить эти уклады, как это сделал в своих трудах Ленин, совсем нетрудно, поскольку они существовали едва ли не с зарождения цивилизации. Главное же решить вопрос о том, как они взаимодействовали и как на них отражались новые веяния, на чем, собственно, "сломало зубы" не одно поколение исследователей. Достаточно вспомнить незаконченную дискуссию советских историков о характере многоукладности российской экономики, прерванную в свое время вмешательством высоких партийных инстанций, ибо продолжение дискуссии было опасно подрывом марксистских догм. Однако уже тогда стало очевидным, что различные сектора экономики в новых условиях, в которых оказалась Россия, не оставались без изменений, претерпевая довольно сложную эволюцию, суть которой до сих пор остается неясной. В рамках каждого сектора, например, существовала тенденция к обобществлению или социализации. На этом, вообще говоря, и зиждились различные варианты экономических теорий социализма (общинного, кооперативного, корпоративного, государственного). Для большевиков единственно приемлемым оказался государственный социализм, впрочем, не только для них, но и для других марксистов, считавших крупную промышленность олицетворением прогресса, а занятый в ней пролетариат - новым мессией, призванным привести человечество к светлому будущему. Подобные идеи в то время подпитывались реальной действительностью, быстрыми шагами индустриализации, ростом заводов и фабрик, концентрацией больших масс рабочих в промышленных центрах и все более частыми их выступлениями со своими требованиями.
   Особенности индустриализации в России
   Имелись явные признаки того, что Россия вступала в стадию быстрой индустриализации. За короткий период с конца прошлого века до начала войны в 1914 г. число промышленных предприятий и количество занятых на них рабочих удвоилось. Показатели индустриального производства в ряду других стран оценивались как средние: по углю, нефти, чугуну, стали и т. д. Не надо путать их со средним уровнем развития капитализма в стране. Такое представление, вслед за Лениным, прочно утвердилось в историографии. Однако у Ленина есть и совершенно иная оценка этого уровня, когда он определяет общественный строй России как новейший империализм, оплетенный особенно густой сетью докапиталистических отношений, что находится ближе к истине.
   Если взглянуть на карту России того времени, то сразу бросятся в глаза резкие различия в промышленном развитии отдельных регионов. Крупная индустрия была сосредоточена всего в нескольких местах в центре, на северо-западе, на юге страны. В стадии промышленной стагнации пребывал Урал. В начале ХХ в. стал быстро развиваться нефтепромышленный район Баку. Высокая концентрация производства и капиталов вела к тому, что одни районы как бы эксплуатировали другие, вырывались за счет этого вперед, тогда как в последних наблюдались застой и консервация ранее сложившихся отношений, их весьма своеобразное приспособление к новым условиям. Между центром и окраинами углублялась пропасть. Это накладывалось еще на национальные и религиозные противоречия. И каких только форм бытия нельзя было наблюдать на огромной территории страны вплоть до самых экзотических форм рабовладения (Средняя Азия) и первобытного существования (Сибирь и Дальний Восток), тем не менее не избежавших проникновения "деловых людей".
   Иностранный и отечественный капитал
   Фактором, способствующим сосуществованию самых передовых и отсталых форм хозяйства, был иностранный капитал. Он, конечно, не был господствующим в экономике России. Иностранные фирмы, компании, банки помогали развитию производительных сил страны, ее индустриализации, но одновременно часть накоплений, которая могла бы приумножить национальное богатство страны, расширить возможности капиталовложений в экономику, повысить жизненный уровень населения, уплывала за границу в виде прибылей и дивидендов.
   Начало века ознаменовалось укреплением позиций национального капитала, что в какой-то мере может служить отражением особенностей вступления России в новую эпоху, ее стремления, опираясь на собственные силы и ресурсы, занять более высокое место в мировой иерархии. Более 70% инвестиций в экономику за 1908-1914 гг. было сделано отечественными предпринимателями. Значительно возросла их роль в общественной жизни страны, неуловимо изменился их облик. Большинство из них уже мало напоминало прежних "Колупаевых и Разуваевых", надувающих и обдирающих как липку потребителей. Многие были озабочены развитием отечественной экономики, серьезно подходили к проблемам ее индустриализации, имели за плечами высшее техническое, коммерческое и другое образование и вовсе не были олицетворением класса "паразитов", о чем настойчиво трубила социалистическая пропаганда, которая постоянно упрощала и схематизировала сложный характер экономических и социальных отношений и строила на них свою политическую стратегию и тактику.
   Роль государства в экономике
   Вследствие высокой концентрации производства и капитала в России получили распространение развитые типы монополистических объединений, банков, акционерного дела. Традиционно сильная роль государства и вмешательство его в экономическое регулирование вели к преобразованию государственного сектора в государственно-монополистический, составлявший значительный удельный вес в народном хозяйстве России. Так называемые "казенные заводы" всегда были характерной чертой российской индустрии с ее особой организацией производства и управления. В национальной экономике были сильны элементы патернализма, т. е. особых отношений между государством и его поданными, между "хозяином и работником", возлагавшими на себя определенные взаимные обязательства. Частное предпринимательство, основанное на личной инициативе, в виде сравнительно небольших фирм и предприятий, созданных на отечественной почве, в отличие от других стран, еще недостаточно укоренилось в экономике и не могло серьезно противостоять наступлению государства и монополий. В свою очередь, мелкое кустарное и полукустарное производство, широко распространенное по всей территории страны и служившее важным элементом народнохозяйственной жизни, сохраняло еще довольно примитивный традиционный уклад и не могло конкурировать с крупными предприятиями. Противоречие между передовыми формами и отсталыми способами организации производства было весьма серьезным.    
   Российская деревня
   В российской деревне в начале века также наблюдались ростки новых отношений. На огромном пространстве страны было разбросано более 20 млн. крестьянских хозяйств и 130 тыс. помещичьих имений. Общий земельный фонд страны составлял 400 млн. десятин, из них треть приходилась на крестьянские надельные земли, 12% - на частновладельческие и помещичьи, остальное - на государственные, удельные, церковные и т.п. Посевные площади составляли около 100 млн. десятин, и 90% из них - крестьянские посевы. Приведенные цифры хорошо показывают распределение земли, эффективность ее использования, наличие огромных земельных массивов, как бы лежавших под спудом, и демонстрируют существование в деревне серьезных противоречий. Значительная часть помещичьих земель сдавалась в аренду крестьянам. Естественно, что неизбежно было противостояние между двумя основными классами-сословиями: крестьянами и помещиками, особенно там, где они сосуществовали вместе и прежде всего в районах крестьянского малоземелья (Земледельческий Центр, Среднее Поволжье, Левобережная и Правобережная Украина). Крестьяне с вожделением смотрели на помещичьи земли, расположенные рядом с их наделами. Вдобавок в начале века усилилась тенденция к расслоению внутри крестьянской общины, которая уже не могла сдерживать напор новых рыночных и денежных отношений, вовлекающих в свою орбиту самые глухие "медвежьи" углы. Новые явления, идущие из города, подрывали общинный уклад, традиции коллективизма и коллективной ответственности. Деревня, действительно, становилась ареной борьбы, с одной стороны, - крестьян против помещиков, а с другой - крестьян между собой, поскольку уравнительная психология общины препятствовала выделению зажиточной части крестьянства и его фермеризации, развитию торговли, промыслов, отходу на заработки, переливу сельского населения в города. Более состоятельный крестьянин в общине нередко определялся весьма нелестным словом "кулак" со всеми вытекающими из этого следствиями.
   Столыпинская реформа еще более обострила существующие противоречия. Недавно в печати прошла и не утихает до сих пор активная кампания по реабилитации Столыпина и представлению его чуть ли не как национального героя-реформатора за его стремление сотворить в российской деревне крепкого хозяина типа американского фермера - опору новой, переустроенной России. За это честь ему и хвала! За это можно простить и столыпинские вагоны и столыпинские галстуки! (Символы подавления революции 1905-1907 гг.). Конечно, как реформатор Столыпин был и умнее и дальновиднее нынешних сторонников фермеризации России, понимая, что фермера на пустом месте не сотворишь. Чего ему не хватало и о чем он просил общественность, так это двадцати лет спокойствия для осуществления реформ, в том числе аграрной, направленной на разрушение общины, создание земельного рынка и рынка свободных рабочих рук, переселение крестьян на новые свободные для хозяйственной деятельности места. Но крутые и энергичные меры Столыпина, проводимые сверху, не могли не вызвать противодействия со стороны самых разных слоев российского общества и справа, и слева. Реформа в сущности не затрагивала помещичье землевладение - гвоздь аграрного вопроса в России, несмотря на весьма скептическое отношение Петра Аркадьевича к предпринимательским возможностям российского дворянства. Следует обратить внимание, что там, где позже, после революции крестьяне получили земли помещиков, они были более склонны поддерживать советскую власть, а "российская Вандея", в отличие от французской, буйствовала там, где по большей части не было помещичьего землевладения. Так что реформы Столыпина, как к ним ни относиться, обещали деревне очень беспокойную жизнь, и в этом смысле приблизили революцию.
   Между тем сельскохозяйственное производство в России накануне войны 1914 г. увеличивалось довольно энергично. В какой мере это было связано с аграрными реформами Столыпина, в какой - обусловлено благоприятным сочетанием ряда урожайных лет или другими факторами - трудный вопрос. Во всяком случае, за 10 лет, т. е. за половину затребованного Столыпиным срока, число крестьянских хозяйств, вышедших из общины, достигло всего 2,5 млн. Община не только выжила, но и сохранила свое влияние, так как более 80% крестьянского земельного фонда регулировалось по правилам общинного землепользования, хотя вряд ли следует отрицать, что столыпинские реформы оставили в деревне заметный след. В то же время неоспоримо и то, что накануне революции в крестьянской среде продолжали преобладать традиционные основы существования сельского мира.
   Не следует полностью охаивать переселенческую политику Столыпина, как это делалось ранее в советской исторической литературе. Эта политика имела свои положительные и отрицательные стороны. Примерно пятая часть крестьян, благодаря реформе, продали свои наделы. Именно среди них обнаружилось стремление к переселению на новые места, преимущественно в восточные районы, обладавшие резервами свободных земель: в Сибирь, Казахстан, на Дальний Восток. Правительство всемерно поддерживало это движение, оказывая материальную помощь, выделяя денежные ссуды для переселенцев. Однако наплыв переселенцев, трудности их первоначального обустройства на новых местах, противодействие со стороны старожилов, с подозрением относившихся к пришлым, привели к возникновению ряда проблем. Громадное число переселенцев не сумело адаптироваться в новых условиях. Многие возвращались назад, озлобленные и отчаявшиеся, пополняя армию люмпенов и усиливая социальное неустройство. Город, растущая промышленность еще не могли поглотить полностью излишек рабочих рук. Увеличилась безработица. В результате и в деревне, и в городе возрастала социальная напряженность.
   По всей видимости, более подходящими для развития экономики российской деревни и ее менталитета были различные формы кооперации, на что справедливо указывали крупные российские ученые-аграрники и о чем свидетельствовал практический опыт развития кооперации в России в начале ХХ в., протекавший, по общему признанию, наиболее безболезненно в отличие от принудительных и насильственных мер, проводимых сверху и сопровождаемых бюрократическим произволом властей и чиновников различного ранга.
   Социальная структура российского общества
   Новые процессы, которые обозначились в России в начале ХХ в., сказывались на социальной структуре ее населения, гражданского общества и власти. Эти вопросы в исторической литературе, относятся к числу наименее изученных и, как правило, чрезвычайно упрощаются, сводятся либо к соотношению численности городского и сельского населения, либо к элементарным классовым схемам. На самом деле в силу целого ряда исторических, национальных, политических факторов общественное строение России было очень пестрым и сложным. Несмотря на их очевидное размывание в начале века, сохраняли свое действие сословные перегородки, чиновная иерархия, установленная еще Петром I. Принадлежность к дворянам, мещанам, крестьянам, казакам, духовенству и т. п. оказывала свой отпечаток на социальный статус и образ жизни человека. На это накладывались новые отношения, вызванные к жизни процессом модернизации и индустриализации страны. Появились новые способы социальной идентификации: "пролетариат", "рабочий класс", "эксплуататоры", "буржуазия" и пр. Между тем определение реальной социальной структуры весьма важно, поскольку через нее проявляются интересы, настроения, поведение различных общественных групп, а от их имени в свою очередь выступают политические партии, союзы и т. д.
   Все население России с известной степенью условности можно разделить на четыре большие, сильно отличающиеся друг от друга социальные категории (классы и слои):
   I. Высший государственно-бюрократический аппарат, генералитет, крупные и средние предприниматели, акционеры, помещики-землевладельцы, высшие архиереи православной церкви, академики, профессора, врачи и т .д. (вместе с членами семей) - 3%
   II. Мелкие предприниматели, городские обыватели, кустари, ремесленники, учителя школ, гимназий, офицерский корпус, священнослужители, мелкие чиновники, служащие государственных и частных учреждений и др. - 8%
   III. Крестьянство (крестьяне-земледельцы, казаки, дехкане и т. п.) - 69%
   в том числе:
   зажиточное- 19%; среднее -25%; бедное (малоземельное) - 25%.
   IV. Пролетарское (неимущее) население (промышленные, транспортные, строительные, сельскохозяйственные рабочие, батраки, рыбаки, охотники, прислуга, люмпенские элементы: нищие, бродяги и т. п.) - 20%
   Итого: 100%
   Более детальную группировку социальной структуры дать весьма затруднительно, ввиду тесного переплетения в российском обществе разных социальных категорий. В самом деле, дворяне-помещики зачастую оказывались и представителями высшего чиновничества и генералитета, предприниматели как представители акционерного, банковского капитала выступали как деятели, занимавшие крупные административные и государственные посты. И те и другие имели прямое отношение к формированию высшей интеллектуальной элиты, занимавшей особое положение в государстве.
   Академики и профессора, например, приравнивались к тайным и статским советникам в государственной иерархии. Они же нередко были владельцами частных имений. Подобные цепочки связей можно прослеживать бесконечно, что обессмысливает любые цифры и вынуждает пользоваться словесным описанием сложившихся социальных отношений. Вопрос о социальной структуре российского общества - это скорее вопрос о самоидентификации составляющих его людей, т. е. о том, как они сами себя определяли и к какой общественной категории относили.
   Общее впечатление от приведенных выше цифр - явное преобладание крестьянства в социальной структуре населения. Это во-первых. Во-вторых, значительный удельный вес малоимущих и неимущих слоев населения как в городе, так и в деревне (пролетарии + бедняки). Уже этот факт наводит на ряд размышлений, но остановимся более подробно на характеристике отдельных групп.
   Правящие классы
   Первая категория - это правящая элита страны, олицетворение власти, имущие или, по марксистской терминологии, эксплуататорские классы, связанные между собой тесными узами. Хотя среди них постоянно возрастал предпринимательский и буржуазный элемент, именно эти узы определили общий консервативный характер правящей верхушки, слабую реакцию ее на вызов времени, а значит, - культивирование отсталости.
   В историографии утвердилось представление о слабости российской буржуазии, ее неспособности играть самостоятельную роль в общественной жизни страны и осуществлять политическое руководство ею. Подобное представление является не то чтобы неправильным, но, в свете сказанного, нуждающимся в существенной корректировке. Иначе трудно будет понять истоки и причины той ожесточенной гражданской войны, которая более чем три года после революции сотрясала Россию. С социальной природой имущих классов оказывалось тесно связанным их политическое лицо. В России фактически не было буржуазных партий в классическом понимании термина "партия". (Кстати, вопрос о социальной подоплеке различных партий в России изучен очень плохо). Если взять для примера партию октябристов, то это было скорее региональное объединение московских финансово-промышленных и помещичьих кругов, чиновной и военной бюрократии. Точно так же нужно рассматривать понятие "Прогрессивный блок", но относящееся уже к другой столице. Или же взять партию конституционных демократов - кадетов, которая представляла собой скорее объединение либерально-настроенных российских интеллектуалов (ученых, писателей, журналистов, адвокатов и пр.), чем политическую партию буржуазии. Любопытно, что даже у кадетов - самой левой партии этого политического спектра - программные требования не шли дальше установления конституционной монархии. Весьма влиятельными в среде правящих классов были позиции союзов и объединений монархического и националистического толка. Все упомянутые политические объединения господствовали в III и IV Государственных думах, деятельность которых пришлась на годы, предшествующие революции.
   Политические настроения в стране находились в сильной зависимости от многочисленной бюрократии, заинтересованной в сохранении существующих государственных устоев. Только в государственных учреждениях России накануне революции было занято 576 тыс. чиновников. Это была по тем временам огромная армия, содержание которой ложилось тяжелым бременем на государство.
   Средние слои
   В последние годы в литературе активно обсуждалась проблема средних слоев и их роли в общественной и политической жизни. Сюда обычно включают различные по своему положению группы населения: мелких предпринимателей, служащих, большую часть работников образования, здравоохранения, высококвалифицированную часть рабочего класса - "рабочую аристократию" и некоторые другие. Эти средние слои рассматриваются как основа общественной стабильности и демократии. В положении средних слоев в России необходимо отметить несколько моментов. Во-первых, их относительную малочисленность - всего 8% (см. с. 27), во-вторых, их крайнюю пестроту, в-третьих, невысокий уровень материального существования, в-четвертых, политическую неустойчивость и аморфность. Не случайно в этой среде гнездилось ядро большинства политических партий и группировок так называемого социалистического свойства от неонародников до анархистов.
   Российская интеллигенция
   В связи со средними слоями следует затронуть вопрос о российской интеллигенции. Нерусское слово "интеллигенция", как ни странно, понятие чисто русское, родившееся на российской почве, и вокруг этого термина накручено столько теорий, размышлений, концепций, взглядов, что в них подчас бывает очень трудно разобраться. Если речь идет о социальной структуре общества, под интеллигенцией понимают лиц умственного труда высокой квалификации, требующего, как правило, высшего образования, т. е. тех, кого на Западе обычно называют интеллектуалами. Все было бы просто и хорошо, если бы с самого начала и до сих пор в принадлежности к интеллигенции не было отказано огромному количеству людей, занимающихся умственной деятельностью. Дело в том, что в России со времен разночинско-народнического движения понятие "интеллигенция" суживалось до круга тех представителей умственного труда, которые сознательно избрали удел "служения народу" и выполнения перед ним особой миссии, "общественного долга". На этой основе постоянно возникали и возникают путаница и смешение понятий, бесконечные споры о роли и месте интеллигенции в судьбах России. Чтобы не нарушать традиции, мы будем пользоваться термином "интеллигенция", но имея в виду под ним прежде всего представителей умственного труда. При этом следует помнить, что умственный труд гораздо более разнообразен, чем труд физический, и интеллигенция никогда не составляла некой единой и однородной массы. Согласно Ленину и его последователям, интеллигенцию делили по классовому признаку: на буржуазную, мелкобуржуазную, пролетарскую и т. п., что является грубым и, как мы увидим далее, опасным упрощением, так как интеллигенция и по способам формирования и по своим функциям в обществе имеет не столько классовый, сколько надклассовый характер.
   Накануне революции в России сложились довольно значительные группы работников умственного труда: лиц свободных профессий (адвокатов, журналистов, писателей и т. д.), инженеров, ученых, преподавателей, врачей. Далеко не все из работников умственного труда имели высшее образование и потому не могли быть с полным основанием отнесены к интеллигенции. Не случайно в России широко употреблялся термин "полуинтеллигенция" для идентификации многочисленных отрядов учителей, учащихся, мелких чиновников, средних медицинских работников и т. д. Общая тенденция, характерная для ХХ в., - быстрое превращение работников умственного труда в служащих государственных и частных учреждений - была свойственна и для России.
   Из чисто российского определения интеллигенции как людей, призванных служить общественному долгу, следовала ее ангажированность в политической жизни страны. Из рядов интеллигенции и полуинтеллигенции вербовались руководящие кадры политических партий, формировался их интеллектуальный мозг, вне зависимости от того, от имени какого класса или общественной группы выступала та или иная партия: от имени крестьянства (эсеры) или рабочего класса (большевики и меньшевики). Парадокс же заключался в том, что большинство работников умственного труда все-таки находилось вне политики, приобщаясь к ней лишь в минуты бурных политических потрясений.
   По сути две первые социальные группы и претендовали на то, чтобы выражать интересы российского общества, идентифицируя себя как "образованные классы", принимавшие более и менее активное участие в общественной жизни. Остальные объединялись аморфным понятием "народ", под которым прежде всего подразумевалось крестьянство, или еще более безликим - "массы". Отношение к последним различалось от барски пренебрежительного как к "хамам" и "быдлу" до беззаветного преклонения и самопожертвования ради народных интересов.
   Крестьянство
   Самым консервативным элементом российского общества, "неповоротливым классом", по выражению одного из известных историков, было крестьянство, составлявшее подавляющее большинство населения России. Что бы ни говорили нынешние "деревенщики" о достоинствах и прелестях основных начал традиционного уклада русской жизни, факты свидетельствуют, что российская деревня в начале века оставалась в целом запущенной и бедной, несмотря на ростки новых отношений. Община в условиях модернизации превратилась в анахронизм, в консервативный институт, препятствующий разного рода нововведениям. "Живи, как все, живи, как деды наши жили, не надо нам всего этого", - вот рассуждения большинства крестьян. Вместе с тем среди них очень сильны были настроения уравнительной справедливости. С пробуждением политического сознания они стали чаще выплескиваться наружу. Революционная социалистическая пропаганда в этом аспекте находила отклик среди крестьян. Само крестьянство в силу условий своего существования, разрозненности, распыленности сельских миров слабо организуется политически. Мировоззрение крестьян было весьма ограниченным и касалось в основном своей округи, привычных, сложившихся из века в век каждодневных основ существования. В силу этого политические требования организаций, представлявших интересы крестьян (Крестьянский союз, трудовики), были нечеткими и противоречивыми, редко выходящими за пределы примитивных рассуждений о справедливости основных начал общественной жизни. Поэтому один из главных вопросов российской действительности заключался в том, с кем, за какой политической партией пойдет основная масса крестьянства, какие лозунги и требования, отвечающие его непосредственным нуждам и интересам, она выдвинет.
   Партия эсеров, выступавшая от его имени, но по сути, как уже было сказано, представлявшая прежде всего городских интеллигентов, рассматривала крестьянство как единую трудовую массу и на этом строила свою программу. Между тем признаки расслоения деревни были налицо. Однако в этом расслоении большое значение имели не столько социальные, сколько природные, демографические и другие факторы. Очень сложными и запутанными были в сельском быту отношения родства, взаимного покровительства и взаимопомощи. Иные деревни состояли из жителей одной фамилии. Естественно, что пришельцы среди них выглядели как "чужаки". Поэтому провести четкую грань между различными слоями российской деревни, например выделить ее зажиточную часть, среднюю и бедняцкую, очень трудно. Тем более трудно было применить к российской деревне понятие "фермер". Российские же марксисты традиционно исходили из жестких классовых критериев, что сыграло в отечественной истории ХХ в. роковую роль.
   Рабочий класс
   Российский пролетариат, который в советской историографии провозглашался главным вершителем революции и судеб страны в ХХ в., составлял примерно пятую часть ее населения. Его ядром считались промышленные рабочие, которых в России было примерно 3,6 млн. человек. Это было меньше, чем в США, Англии, Германии и примерно столько же, сколько во Франции. Как бы то ни было, пролетариат не представлял в России большинства населения. Согласно классической марксистской схеме рабочий класс не должен брать власть (революционным или парламентским путем), пока он не составит такого большинства, а это невозможно без длительного развития капитализма на основе крупной промышленности, проведения, так сказать, подготовительной работы для перехода к социализму. В этой схеме сразу следует отметить два исторических заблуждения. Во-первых, преувеличение количественной стороны дела. В вопросах завоевания власти большинство не имеет принципиального значения, как показывает исторический опыт. Во-вторых, ни Маркс, ни его последователи в различных странах не могли предвидеть, какими путями пойдут развитие производительных сил и изменения в общественной жизни. Бесспорно, что представление о роли крупного фабрично-заводского производства, перманентно преобразующего мир, оказалось иллюзией. Под влиянием научно-технического прогресса вступили в действие другие факторы. В свете современных тенденций очевидно, что удельный вес рабочего класса в его классическом марксистском понимании в ведущих странах начинает сокращаться и размываться, а увеличивается роль как раз средних слоев.
   Заблуждения марксизма в какой-то мере были присущи российской социал-демократии, выступавшей от имени пролетариата, и прежде всего - меньшевикам. Позиции другой партии - большевиков, сторонников Ленина, были несколько иными. Ленин, как главный теоретик большевизма, обладал большой смелостью, иначе сформулировав задачи пролетарской революции и установления пролетарской диктатуры применительно к условиям России, соединив марксистскую теорию с некоторыми положениями крестьянско-эсеровского социализма, причем взгляды Ленина складывались и постоянно менялись в ходе революционной борьбы и самой революции, т. е. зависели от политической ситуации.
   Бесспорно, что роль городских рабочих в истории новейшего времени чрезвычайно возрастает. В крупных центрах концентрируются громадные массы рабочих. Возникают предпосылки для их организации, консолидации и коллективных солидарных действий в защиту своих интересов. Такая масса представляет собой огромную силу, о чем неоднократно свидетельствовала история ХХ в., в том числе и российская. Однако для социал-демократов, как уже было сказано, типично преувеличение общественной и политической роли пролетариата. Понятие пролетариата в их построениях зачастую выглядит ходульным и абстрактно облагороженным. Достаточно взглянуть на произведения большинства тогдашних теоретиков социал-демократии, чтобы это понять. Причем данная черта присуща в большей мере для большевиков, чем меньшевиков, поскольку последние, отрицая необходимость захвата пролетариатом власти в России, указывали на его неразвитость, необразованность, некультурность, неготовность к социализму. Таким образом, вопрос о пролетарской или социалистической революции в России во многом упирался в социальный облик российского пролетариата. Что же он представлял собой в реальности?
   Прежде всего необходимо отметить, что кадры рабочих в России формировались за счет крестьянского населения, беднейших пролетаризирующихся слоев деревни. В промышленное производство вовлекалась прежде всего деревенская молодежь. В силу того, что индустриализация России насчитывала небольшой срок, это означает, во-первых, что большинство рабочих были относительно молодого возраста, во-вторых, пролетариями первого поколения, полностью не оторвавшимися еще от крестьянской среды, ее сознания и общинной психологии. Формы труда в промышленности носили на себе общинный отпечаток (артельность, коллективная ответственность, особые отношения между рабочими, начальством и предпринимателями). Только относительно начала ХХ в. можно говорить о складывании в российском пролетариате устойчивой группы квалифицированных рабочих, принадлежащих целиком и полностью городской культуре и идентифицирующих себя как "пролетарии".
   В сравнении с рабочими Запада российские рабочие значительно уступали по уровню образования. Например, внушительная часть российского пролетариата - женщины были более чем наполовину неграмотны, да и среди рабочих мужчин уровень образования ограничивался, как правило, пределами начальной школы и овладением элементарными навыками грамотности. Наблюдалось несоответствие между требованиями современного производства и культурно-техническим уровнем рабочих - еще одно противоречие российской действительности, которое необходимо было решать для осуществления задач индустриализации.
   Невысоким оставался уровень материального положения рабочих, особенно на фоне других стран, плохими были жилищные и бытовые условия, дольше была продолжительность рабочего дня и ниже - оплата труда. Настоящим бичом рабочего быта было пьянство, разгульное поведение, избиения жен и детей. Но, пожалуй, более всего отличало их политическое бесправие, различные препятствия для участия в политической жизни, для создания рабочих организаций, профсоюзов, клубов и т. д. Именно с наступлением нового века рабочие на Западе добиваются в этой области крупных успехов - живой пример для рабочих России. Несомненно однако, что в рабочих предместьях городов и заводских поселках начала складываться определенная "рабочая культура" со своими стандартами и нормами поведения, во многом, правда, унаследованными от крестьянского общинного прошлого.
   Большевики как партия рабочего класса
   Суммируя все эти обстоятельства, нельзя не признать, что облик российских пролетариев был весьма далек от марксистского идеала борца за социализм, но в то же время невозможно отрицать и то, что в их среде существовали объективные предпосылки агрессивности и радикализма, враждебности к "верхам", что в массе своей рабочие склонны были поддерживать ту партию, которая выдвигает наиболее революционные требования, т. е. большевиков. Не случайно, как признавал впоследствии лидер меньшевиков Л. Мартов, большевизм в России имел глубокую почву.
   Встает вопрос, в какой мере большевики осознавали противоречие между характером и масштабом поставленных ими задач и реальным положением дел. Для Ленина, главного их теоретика, как убеждает логика его действий, этот вопрос всегда занимал второстепенное место, подчиненное главному - вопросу о власти. В этом случае низкий культурный уровень и небогатый профессиональный опыт рабочего класса не имел решающего значения. Ставя на повестку дня простые и доходчивые тактические лозунги в 1917 г., Ленин и его сторонники сумели мобилизовать и завоевать на свою сторону массы. Однако взять власть и осуществить социализм на практике - две совершенно разные вещи, и то, что может сыграть на руку революционерам на определенном этапе, впоследствии может обернуться против них самих.
   Задаче завоевания власти служил своеобразный вклад Ленина в развитие марксистской теории - его учение об авангарде пролетариата - пролетарской партии, состоящей из профессиональных революционеров. Оно не возникло на пустом месте и, пожалуй, наиболее наглядно демонстрирует учет Лениным опыта предшествующей революционной борьбы в России и прежде всего народнических организаций. Но, если принять во внимание сказанное выше о роли интеллигенции в России, то понятие авангарда неизбежно идентифицируется не с рабочими, а с интеллигентской верхушкой партии. Накануне революции партия большевиков численно была невелика - всего несколько десятков тысяч, из которых многие были разбросаны по тюрьмам, находились на каторге, в поселениях для ссыльных, рассеяны в эмиграции. Конечно, в рядах большевиков были рабочие, но не они делали погоду в партии. Частые обвинения Ленина и его сторонников в приверженности бланкистско-заговорщической тактике тоже не лишены оснований, особенно когда понятие авангарда суживается до логики действий небольшой группы лиц, стоящих у руководства партии.
   Национальный вопрос в России
   Взрывной миной в основании государственного устройства России был национальный вопрос. Процессы, происходившие в стране, вели к быстрому пробуждению самосознания народов империи. Не случайно в начале века происходит оформление национальных партий, борющихся либо за отделение от России, либо за автономию в ее составе. Политика правительства оставалась в целом великодержавной и шовинистической. Попытки реформирования национально-государственного устройства не шли дальше проектов, лежавших без движения в канцеляриях государственных учреждений. Чем более были стеснены национальные чувства отдельных наций, тем более склонны они были поддерживать радикальные требования. Этим обстоятельством объясняется, например, очень значительный еврейский элемент в руководстве практически всех социалистических партий.
   Культура России
   Одним из феноменов, знаменующих вступление России в стадию модернизации, стали изменения в области культуры. Одним из ее показателей является массовое образование населения. Часто, чтобы подчеркнуть безграмотность и отсталость населения России, используются данные переписи 1897 г., согласно которой более 75% жителей страны были неграмотными. Подобный подход неправомерен, потому что игнорирует процессы, которые происходили в области образования в начале ХХ в. Прежде всего следует отметить, что в среде всех классов и слоев усилилась тяга к знаниям. Отвечая на эту потребность, правительство резко увеличивает государственные расходы на образовательную сферу (с 1900 по 1915 гг. более чем в 5 раз). Среднее число учащихся доходит до 5% от всего населения. Численность учеников в начальных школах возрастает вдвое и достигает цифры порядка 8-9 млн. человек. Главную роль начинают играть городские и сельские гражданские учебные заведения, которым по числу учащихся значительно уступают церковно-приходские школы. Реформами Столыпина было предусмотрено введение в России всеобщего начального образования, однако до революции оно так и не было осуществлено. Не хватало школ. К имеющимся примерно 50 тыс. нужно было втрое больше. Необходимы были более значительные средства, надо было подготовить кадры учителей. Такие проблемы не решаются одним махом. Помимо начальных школ в России было 1724 гимназии с 558 тыс. учеников, 324 реальных училища с 95 тыс. учеников, более 2 тыс. различных специальных и профессиональных учебных заведений с 240 тыс. учащихся, в том числе 91 вуз с 130 тыс. студентов.
   Необходимо добавить, что система образования в России унаследовала от прошлого очень много пережитков и была построена таким образом, чтобы обеспечить преимущество имущим классам и затруднить продвижение по социальной лестнице представителям низов населения (сословные перегородки, предоставление привилегий, плата за обучение и т. д.). Это выглядело уже как серьезная дискриминация. В силу указанных факторов в стране имелись очень заметные социальные, демографические, национальные и географические различия в уровне грамотности и образования. Молодежь была намного образованнее, чем старшее поколение, мужчины грамотнее женщин, жители центра - образованнее, чем жители окраин, русские - намного грамотнее, чем, например, узбеки и т. д.
   Вступая в ХХ век, Россия дала миру новые достижения в области культуры, науки, искусства, не меньшие, чем в прошлом столетии. Однако эта культура стала более утонченной, рафинированной, а значит менее доступной для социальных низов, воспринимающих ее зачастую как чуждую в отличие от демократически направленной культуры ХIХ в. Назревало еще одно противоречие: между пробуждающимся массовым сознанием и его способностью осваивать достижения отечественной культуры, которое сильно повлияло впоследствии на культурные процессы послереволюционного периода. Но уже накануне революции большинство радикально настроенных политических деятелей враждебно встретило духовные искания российской интеллигенции, способствуя углублению пропасти между ней и народными массами.
   Таким был расклад социальных, политических и культурных сил страны накануне революции. Как видим, он весь как бы состоял из острых углов и требующих разрешения конфликтов. Насколько же способна была государственная власть в России ответить на вызов времени? История дает на это отрицательный ответ.
   Государственное устройство
   Государственный строй России в начале века подвергся некоторым изменениям. После революции 1905 г. страна сделала несколько шагов в сторону конституционной монархии, но явно недостаточных. Институт императорской власти фактически не был поколеблен. Представительное учреждение - Государственная дума имела скорее законосовещательные функции, чем законодательные. Многие важнейшие акты государственного управления вообще проводились в обход этого органа. Но дело даже не в монархическом устройстве. Сегодня среди "патриотов" раздаются голоса о том, что именно монархия является идеалом для российской государственности. Именно монархия сможет примирить интересы различных противоборствующих сил и проводить для всех приемлемую политику. Может быть и так, но то, что случилось в России, этого не подтверждает. Политика царского правительства вызывала недовольство в различных классах и слоях населения. Требовались более глубокие реформы, как говорят, по всем азимутам. Власть же цеплялась за прошлое, шла только на вынужденные уступки, тут же пытаясь вернуть status quo. Даже то, что было задумано, проводилось медленно, с присущими для бюрократического государства проволочками. Буржуазной монархией, опутанной особенно густой сетью бюрократических учреждений и извращений, называл Россию Ленин и был прав. Взаимоотношения общества и власти становились все более враждебными, общественная атмосфера гнетущей и безысходной, особенно после революции 1905 г. Широко распространились апокалиптические настроения, предчувствия беды и катастрофы. Россия, действительно, была "беременна революцией", которую одни ожидали со страхом, другие - с надеждой.
   Первая мировая война
   1 августа 1914 г. Россия вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты. Не касаясь всех событий хода войны, остановимся на том влиянии, которое она оказала на общее развитие ситуации. В традиционной трактовке советской историографии война рассматривалась как "могучий ускоритель" революции. Сегодня же, в связи с тем, что и революцию, и вызванные ею катаклизмы многие авторы склонны рассматривать как трагедию и катастрофу, наблюдается тенденция "обелять" эту войну, представлять ее в облагороженном романтико-трагическом ореоле. Если раньше писали о мировой империалистической бойне, то теперь чаще - о справедливом характере войны со стороны России, о подлой роли большевиков-пораженцев, о замечательных людях, которые ярко проявили себя на полях сражений и т. п. В одном подобные авторы правы: для советских историков Первая мировая война была "чужой", "империалистической" и в силу этого ее объективная история не была написана.
   Говоря о значении войны для судеб России, необходимо прежде всего признать несколько непреложных фактов.
   Война складывалась для нашей страны неудачно. Особенно тяжелым был 1915 год, когда русская армия вынуждена была оставить Польшу и Литву и была вытеснена из австрийской Галиции. Военные поражения оказали гнетущее воздействие на общественное мнение, усилили критическое отношение к правящему режиму, способствовали падению его авторитета.
   Война потребовала от России громадного напряжения ее материальных и людских ресурсов. Три четверти промышленных предприятий к 1917 г. работало на нужды войны; 16 млн. людей, преимущественно крестьян, за годы войны были мобилизованы в армию и были оторваны от своих основных занятий. Война заметно ухудшила жизнь различных слоев населения, особенно средних и низших, в связи с сокращением производства в гражданских отраслях и милитаризацией экономики.
   Война для России была сопряжена с большими жертвами и людскими потерями: около 2 млн. убитых, миллионы раненых, искалеченных, пленных. Для многих семей это означало потерю кормильца, обострение нужды и бедствий.
   Огромное количество людей, поставленных под ружье, не могло не привести к возрастанию роли армии в жизни общества, и от ее позиции многое зависело в развороте политических страстей. Что бы ни говорили сегодня об этой войне, во многом ее цели и задачи оставались не ясными, не дошедшими до сердца каждого солдата, чем искусно пользовалась большевистская пропаганда. Зачем, мол, мужику Константинополь, проливы Босфор и Дарданеллы, которые были обещаны России в случае победы.
   Длительное пребывание в окопах, кровь, грязь, лишения вызывали озлобление и озверение, падение морали, нравственных устоев, травмировали людей и оставляли глубокий след в обществе. Ценность отдельной человеческой жизни стремительно падала.
   Постоянно возрастала общественная нестабильность, усиливалось социальное противостояние. Множество людей были вырваны из привычных гнезд, находились как бы в подвешенном состоянии из-за непрерывных мобилизаций, передвижений, эвакуаций и т.д. Увеличивалось число люмпенизированных элементов. Население все более становилось подверженным влиянию различных слухов, панике, импульсивным непредсказуемым действиям.
   Война показала неспособность правящей верхушки справляться с обрушившимися на страну напастями. Она ответила на них чехардой в правительстве и министерствах, приближением ко двору разного рода сомнительных и авантюристических личностей, проходимцев вроде Григория Распутина, которые окончательно подрывали авторитет власти.
   Можно перечислять и другие явления, связанные с влиянием войны на ситуацию в стране. Но уже из сказанного очевидно, что война до предела обнажила и обострила свойственные России противоречия, и ее государственный механизм не выдержал.

 
< Пред.   След. >