www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Курс советской истории, 1917-1940 (А.К. Соколов) arrow 3. Революционные преобразования большевиков
3. Революционные преобразования большевиков

3. Революционные преобразования большевиков

   Захватив власть в Петрограде, большевики сразу же приступили к осуществлению революционного переустройства общества. В связи с этим следует сказать о характере и сущности проводимых ими преобразований. Они имеют узловое значение для понимания всего периода советской истории и, к сожалению, почти не затрагиваются в современной отечественной историографии.
   Вместе с революцией на сцену исторического действия вышли обычные рядовые люди или, как назвал их писатель А. Платонов, "массы, стремящиеся в даль истории". Но простых и ясных лозунгов, языком которых раньше говорила революция, теперь уже было недостаточно. Предстояла огромная, каждодневная, будничная работа по налаживанию хозяйства, упорядочению всех сфер общественной жизни. Однако понимание этого трудно входило в сознание победителей. Легкость, с которой была одержана победа, пьянила революционеров. Будущее казалось светлым и безоблачным. Не за горами виделась мировая революция. Мы, дескать, уже начали, теперь дело за трудящимися других стран. В этом общем хоре, звучащем на митингах, собраниях, съездах, почти не были слышны отрезвляющие голоса, говорившие о том, что победителей ждут впереди невероятные трудности и испытания. Это, в частности, один из первых чутко уловил Ленин и отметил в своей речи на III Всероссийском съезде Советов в январе 1918 г. Но даже он не мог предполагать, с каким ворохом тяжелейших проблем вскоре придется встретиться новому режиму и какое хилое и уродливое детище появится в родовых муках революции.
   Марксизм как основа революционных преобразований
   При анализе первых мероприятий большевиков необходимо постоянно иметь в виду, что в их действиях шло снизу, непосредственно от самих масс, что было продиктовано марксистской доктриной, что из всего этого получалось в реальной действительности. Видимо, не уйти от постановки вопроса о том, представляли или нет марксистские идеи некую утопию, неосуществимые мечтания, тем более в условиях тогдашней Советской России. Нельзя отметать этот вопрос с порога, как часто это делается сегодня, а нужно разобраться в нем по существу, хотя бы потому, что все, что делалось в Советской России, освящалось именем Маркса.
   Надо отдать справедливость "Бороде", как уважительно и ласково называли большевики своего Учителя, в том, что в его трудах можно найти оправдание многому из того, что произошло в России и в ряде других стран. Этот вариант не был исключен "классиками" из перспектив развития мирового революционного процесса и движения к коммунизму. Если обратиться к основным положениям учения Маркса, что сегодня мало кто делает, предпочитая говорить о крахе коммунизма или продолжая настаивать на прежних догмах, то вкратце следует напомнить следующее.
   Согласно марксизму, развитие человеческого общества имеет цель — коммунизм. В основе движения к коммунизму лежит развитие производительных сил. Определенному уровню развития производительных сил должны соответствовать некоторые производственные отношения. Их единство образует общественную формацию. Одна формация сменяет другую, причем процесс идет по восходящей линии: от низшей формации к высшей. Это, так сказать, линейная схема общественного развития, причем суть ее составляет именно движение, а один из интерпретаторов марксизма Э. Бернштейн специально подчеркивал этот момент тезисом: "Движение — все, конечная цель — ничто". В процессе поступательного движения и рождаются контуры будущего более прогрессивного общественного устройства.
   Изначальная идея учения Маркса — постижение человеком сущности своего бытия и преодоление (снятие) на этой основе отчуждения. На различных ступенях истории возникают те или иные формы отчуждения: отчуждение человека от природы, от средств производства, от общества, от власти. Коммунизм, в конечном счете, призван снять все эти формы отчуждения. Таким образом, коммунизм — это не общество поголовных коммунистов, изобильно потребляющих материальные и духовные блага, как его представляли у нас, а общество, в котором человек живет в согласии с природой, своим окружением, самим собой.
   Трудно возражать против такой перспективы, ибо она весьма привлекательна. И пока она живет, вряд ли можно говорить о крахе коммунизма как идеи. Однако сегодня предпочитают говорить именно о крахе коммунизма. Так о чем же все-таки идет речь?
   Вопрос о частной собственности
   Необходимо заглянуть в теорию поглубже. Главной причиной отчуждения, а значит и главным препятствием для его преодоления, движения к коммунизму Маркс, а затем и его многочисленные последователи считали институт частной собственности, который является исторически преходящим. В историческом развитии общества постепенно нарастает противоречие между все возрастающим общественным характером производства и частной формой присвоения его результатов. Своего апогея это противоречие достигает при капитализме. И вот Маркс и его рьяные сторонники обрушиваются с критикой на частную собственность, на товарно-денежные отношения, на закон стоимости, на капитализм. Анатомия капитала, которую дал Маркс в своем гигантском труде, была воспринята большевиками в России как катехизис, причем зачастую в весьма упрощенном и утрированном виде, игнорировавшем другие части марксистского учения. Достаточно, мол, ликвидировать частную собственность, и путь к коммунизму обеспечен.
   Но тот же Маркс предупреждал, что единовременно упразднить частную собственность нельзя. Общество должно пройти через нее, как бы "переболеть" ею, пройти через испытание частной собственностью. Сегодня в печати идет ее возвеличивание "до небес". Говорится о вечности и неизменности этого института, его происхождении от Бога, о соответствии его реальной природе человека. Но, думается, что это такая же догма, как и многие, ранее царившие в умах. Особенно превозносить ее, видимо, не стоит. Общество, основанное на "священном праве частной собственности", имеет свои изъяны и недостатки, и аргументы против него имеют свои основания. К тому же история демонстрирует нам два совершенно неоспоримых факта: во-первых, что на заре человеческого существования не было частной собственности, которая возникла только на определенной ступени разделения общественного труда; во-вторых, что опыт, особенно последних десятилетий, постоянно показывает развитие этого института в сторону обобществления и возрастания удельного веса общественной собственности. Можно видеть также, как эволюционирует частная собственность в условиях научно-технических революций, как возникают новые социальноэкономические категории на основе измененных понятий собственности (народный капитализм, например). Можно почти наверняка предугадать, что произойдет с этим институтом в грядущих информационных, "зеленых" и т. д. революциях, которые уже сегодня маячат на горизонте.
   Государственная собственность
   Большое заблуждение — отождествлять общественную собственность с государственной, что под влиянием свойственных началу века тенденций непроизвольно произошло в умах теоретиков большевизма. Государство — всего лишь один из общественных институтов. Огосударствление собственности может быть одним из возможных этапов на пути превращения частной собственности в общественную, причем сопряженным с крупными для общества издержками. Частная собственность при этом руками государства как бы конституируется во всеобщую частную собственность. Она принадлежит вроде бы всем и никому в отдельности. Государство становится ее верховным распорядителем и считает своим долгом и обязанностью в соответствии с принципами равенства и справедливости наделять своих граждан результатами общественного труда. Для этого создается необходимый аппарат учетчиков, контролеров, надсмотрщиков и т. д. Тем самым этот аппарат встает в особое отношение к государственной собственности. Он, как говорят, находится поближе к "кормушке" и при благоприятных обстоятельствах не преминет воспользоваться этим своим преимуществом.
   В природе и обществе, как известно, равенства нет, и обеспечить его на практике — эфемерная задача. Неизбежно возникает система приоритетов, основанная на близости к основным рычагам власти и распределительному механизму государства. На этой основе создается общество взаимного недоверия, всеобщей зависти, догляда друг за другом, поощряемого доносительства. Чтобы удерживать такое общество в нормальном состоянии, снимать постоянную напряженность, необходима сильная власть в лице диктатуры или деспотии. Маркс называл такой вариант бюрократическим или деспотическим социализмом, который вполне вероятен на пути к коммунизму и который, несмотря на очевидные свои несовершенства, все же обладает преимуществами по сравнению с капитализмом. Судя по тому, что происходило в так называемых социалистических странах, предвидения подобного рода оправдались. Они же послужили исходным материалом для создания многочисленных коммунистических антиутопий.
   Государственный социализм
   Странное дело, но предупреждения о вполне вероятном и в какой-то мере неизбежном результате воплощения на практике коммунистических идей не принимались в расчет. Более того, имеющие место изъяны, которые нуждались в критическом осмыслении и преодолении, выдавались за достижения. Наблюдалась своеобразная подмена понятий. На этой основе рождались различные концепции: построения социализма в основном, полной и окончательной победы социализма, развитого, реального, зрелого социализма, в которых закреплялись в общем-то несовершенные общественные формы. Слов нет, были успехи и великие свершения, но достигались они ценой огромных издержек и жертв, ставящих под сомнение правомерность самой цели и коммунистических идей вообще. Справедливо отмечено, что идеи правят миром. Но верно и то, что очень часто, как показывает история, из их реализации в действительности выходит совсем не то, что замысливалось. "Вот что из этого получается", — говорит социальная практика и отвергает идеологию.
   Классовая борьба и диктатура пролетариата
   Считалось, что гениальным открытием марксизма было учение о классовой борьбе, которая является главным двигателем истории. Она-де служит способом разрешения противоречий. При этом возможны варианты: эволюционный, или реформистский и революционный, радикальный. Из этого положения, собственно, и выросли два направления социал-демократии. Экстремистский радикальный путь в силу целого ряда причин, о которых уже говорилось, был взят на вооружение большевиками в России, утверждавшими, что именно они являются истинными и последовательными марксистами. Революция для них стала делом всей жизни. Классовая борьба была возведена ими в абсолют, превратилась в единственный и законченный смысл истории.
   Сам основатель марксизма много писал о классовой борьбе, о грядущей пролетарской революции, и, видимо, прав был Ленин, указывая, что из логики его сочинений непреложно вытекает вывод о необходимости революции и установления диктатуры пролетариата на весь переходный период от капитализма к коммунизму, хотя у самого Маркса на этот счет сказано немного, и учение о диктатуре пролетариата детально было разработано самим Лениным.
   Для понимания логики и характера революционных преобразований большевиков и создания ими нового государственного устройства важное значение имеет книга Ленина "Государство и революция". Сегодня ее не нужно откладывать в сторону, а наоборот, необходимо ее новое прочтение, так как она лучше всего говорит о том, как представляло себе большевистское руководство направление и смысл будущих революционных преобразований как раз тогда, когда появилась реальная возможность захвата власти. Именно в этом труде Лениным дается его понимание диктатуры пролетариата. Диктатура — ничем не ограниченная власть. Как всякая власть она имеет два лица: разрушительное и созидательное. Она использует различные средства господства и подчинения: насилие, принуждение, убеждение и др. Диктатура пролетариата, по Ленину, есть власть одного класса, власть полная и ничем не ограниченная, реализуемая через целую систему государственных и негосударственных общественных институтов. С большим пафосом Ленин пытается доказать, что диктатура пролетариата отвечает интересам всех трудящихся. Любое государство, утверждает он, является орудием классового господства, инструментом насилия и принуждения. Эта роль государства реализуется через такие государственные учреждения, как армия, полиция, суд, тюрьмы, и т. д. Задача пролетариата в революции состоит в том, чтобы первым делом разрушить старую государственную машину, сломать ее как орудие принуждения и насилия. Но чем ее заменить? Цель коммунизма — всеобщее управление народа, общество без государства и государственных функций. Но сразу достичь такого состояния нельзя, в противовес требованиям анархистов немедленно отменить государство. Взамен Ленин выдвигает положение о постепенном отмирании государственных функций. Если Маркс говорил о государстве-коммуне, которая уже не является в полном смысле государством (опыт Парижской коммуны), то Ленин обращает внимание на Советы как органы народовластия. На место бюрократии как главного атрибута государственного управления предлагается постепенное вовлечение трудящихся в управление государством через Советы; вместо армии — всеобщее вооружение народа; полицейские и судебные функции тоже будут вершиться самим народом; вместо тюрем будут созданы специальные воспитательные учреждения. Предполагалось, что в руки Советов, рабочих и крестьянских организаций перейдут фабрики, заводы, земля, прочее имущество. Для организации производства и распределения намечалось ввести повсеместный учет и контроль, осуществляемый Советами и специально созданными ими комиссиями. Таков был план-схема будущего общественного устройства, и надо сказать, что поначалу большевики действовали в соответствии с этими предначертаниями.
   Вопрос о движущих силах революционных преобразований
   Прежде чем говорить о самих мероприятиях большевиков, следует затронуть еще один важный пункт в построениях марксизма. Ну хорошо, путем революционного насилия захвачена власть, начался процесс разрушения старой государственности и создания новой. Но что должно стать побудительным мотивом, мотором, позволяющим приводить в движение общество, заставлять его двигаться к коммунизму? Здесь в марксизме обнаруживаются явные слабости. Что касается капитализма — вопрос ясен. Его движущей силой является рынок, товарно-денежные отношения. Марксизм же апеллирует к сознательности людей, познающих законы общественного бытия. Тем самым преувеличивается общественный характер человека. Но человек еще и личность сам по себе. Человек к тому же еще и существо биологическое со свойственными ему инстинктами. Человек плохо укладывается в общественные схемы, имеет свою внутреннюю меру. Что, если у людей нет или не хватает сознательности, нет стремления к тем благам, которые сулит ему светлое будущее?
   Советская историография постоянно твердила, что в момент революции марксистские идеи широко распространились в массах в результате неустанной агитационно-пропагандистской работы большевиков. Их сторонники, как свидетельствует язык революции, назывались "сознательные рабочие и крестьяне", противники — "враги трудового народа", "буржуи", "эксплуататоры" и т. п., остальные — "несознательные граждане". Вряд ли можно отрицать тот революционный экстаз, который охватил многомиллионные слои населения России. Но многое еще зависело от того, как и каким образом воспринимали коммунистические идеи люди малообразованные, с низким уровнем культуры или при почти полном отсутствии знаний. Большинство усваивало их весьма своеобразно, а как именно — в сгущенных красках показал уже упоминавшийся А. Платонов, писатель гениального социального видения, в своем романе "Чевенгур". Коммунизм выступал скорее как новая религия, где подчас смешивались и парили самые нелепые и смутные образы. И не случайно даже в официальных источниках проповедники новой власти назывались "апостолами пролетарского евангелия".
   Советы как форма власти
   Практическая реализация большевистских идей осуществлялась под лозунгами диктатуры пролетариата, государственной формой которой провозглашались Советы. Но Советы по своему происхождению не были таковыми. Поэтому первая задача, которую решали большевики — окончательное превращение Советов в орудие своей политики. Она решалась следующими способами. Во-первых, объединением различных типов советских органов, повсеместным насаждением единой иерархически организованной советской системы власти и управления сверху донизу, упразднением, подчинением и слиянием с Советами всех других органов центрального и местного управления. Все это трактовалось как слом старой государственной машины и строительство нового советского аппарата. Во-вторых, обеспечением всеми правдами и неправдами большинства в Советах за коммунистами. На первых порах после Октябрьского переворота в Советы допускались представители других партий, но к ним предъявлялось жесткое требование — следовать в русле большевистской политики. Выступления против нее трактовались как антиреволюционные действия со всеми вытекающими отсюда последствиями.
   Советы, бесспорно, были органами народовластия, но органами весьма специфичными, которые могли появиться только на российской почве. Даже с внешней стороны их устройство было связано со способами организации представительной власти в России — с традициями соборности, коллективного разума, общинного мышления и существования. Этому была подчинена и система выборов в Советы: пропорциональная, многоступенчатая, путем открытого голосования за выдвинутых кандидатов на съезды (делегатов) и исполкомы (депутатов). Это было в сущности представительство разного уровня учреждений и организаций, а не народных избранников. Если говорить о демократии, то Советы были органами скорее прямой ("митинговой") демократии, чем представительной. Эти особенности Советов были искусно использованы большевиками и обращены ими в свою пользу.
   С точки зрения демократии и полноценного народного представительства Советы с самого начала заключали в себе ряд ограничений и несовершенств. Первое — это исключение из советской системы так называемых "эксплуататоров". И хотя Ленин считал подобное ограничение необязательным условием пролетарской диктатуры, продиктованным спецификой классовой борьбы в России, тем не менее оно стало одной из главных опор советской власти на долгие годы вперед. Круг "лишенцев", т. е. людей, выброшенных из политической жизни, расширялся по мере обострения обстановки и общественного противостояния. Второе — это неравные права в Советах для жителей города и деревни. Это стало очевидным после присоединения крестьянских Советов ко всей советской организации, происшедшее на III Всероссийском съезде (январь 1918 г.). Дело в том, что городские и крестьянские Советы избирались по разным нормам представительства. Чем выше был уровень советского органа, тем больше оказывалось преимуществ для городских избирателей. В таком виде советская организация была закреплена в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, принятой на том же съезде, а затем и в первой советской Конституции, утвержденной на V Всероссийском съезде Советов в июле 1918 г. Так, Всероссийский съезд составлялся из расчета один делегат на 25 тыс. городских избирателей и один — на 125 тыс. сельского населения, т. е. всех жителей. Поскольку понятия "житель" и "избиратель" не равны, то реальное преимущество для первых составляло примерно три к одному. Это обстоятельство также было использовано для нужд "диктатуры пролетариата" и проведения большевистской линии. Обладая подавляющим большинством в верхних этажах советской системы: на Всероссийском съезде, ВЦИК, в центральном государственном аппарате, коммунисты получали возможность осуществлять диктатуру сверху. Тем самым создавались предпосылки для централизации и стеснения прав местных органов. Принцип демократического централизма, т. е. централизма, который держится на инициативе снизу и приверженцами которого заявляли себя большевики, оказался извращенным в самом основании.
   Советское правительство как орган революционных преобразований
   Главные усилия большевиков в организации власти с самого начала были направлены на конструирование системы центральных распорядительных органов. По идее они также должны были быть подконтрольны и подотчетны Советам и формироваться при непосредственном участии Советов. Уже говорилось, что на II Всероссийском съезде был образован СНК, состоявший из одних большевиков. Попытки ряда партий и организаций вытеснить Ленина и его сторонников из правительства, создать коалиционное или однородное социалистическое правительство были решительно пресечены.
   Декретом об образовании СНК определялся список народных комиссариатов и возглавлявших их комиссаров. Народные комиссариаты поначалу представляли собой по сути прежние министерства Временного правительства. Революционным новшеством стало, помимо изменения названия, образование коллегий наркоматов. Коллегия представляла собой народного комиссара, т. е. большевика, более или менее смыслившего в той или иной отрасли управления, и его помощников. Задачей коллегии было обеспечить преемственность в управлении, подавить саботаж, которым чиновники встретили установление нового режима, преобразовать аппарат, изгнать из него враждебные элементы, привлечь к управлению рабочих ("орабочить аппарат") и революционно настроенных специалистов, которых в распоряжении новой власти было крайне мало. Поэтому проблема специалистов неизбежно должна была всплыть на повестку дня и в центр оживленных дискуссий.
   ВСНХ
   Постепенно большевики приступают и к созданию "своих" революционных органов. Пожалуй, лучше всего демонстрирует то, как мыслили себе большевики новый аппарат, образование Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), который в советской литературе назывался "главным штабом социалистической промышленности". В революционных преобразованиях большевики вообще отводили особое значение созданию хозяйственных органов.
   ВСНХ был учрежден декретом ВЦИК 2 декабря 1917 г. и формировался как выборный коллегиальный орган, предназначенный для организации всего народного хозяйства и финансового дела Советской республики. В его состав вошли Всероссийский совет рабочего контроля, Центральный совет фабрично-заводских комитетов, представители отраслевых профсоюзов. Во главе Президиума ВСНХ стоял Н.Н. Осинский (Оболенский), а с февраля 1918 г. — А.И. Рыков. В аппарат ВСНХ были включены прежние государственно-регулирующие органы, правления крупнейших трестов и синдикатов. На местах создавалась сеть территориальных СНХ (областных, губернских и т. д.), обладавших относительной самостоятельностью. Самым высшим органом, решения которого были обязательными для всех субъектов хозяйственной деятельности, был съезд советов народного хозяйства. Таким образом, система хозяйственных органов создавалась в соответствии с представлениями большевиков о демократии в сфере производства. Никто не предполагал, что очень скоро из этой системы вырастет ужасающий бюрократический монстр, но об этом несколько позже.
   ВЧК
   Первоначально большевики не планировали создание каких-либо органов насилия, подавления сопротивления свергнутых классов. Подобно тому как в области военной предполагалось оборонять республику в случае опасности всеобщим вооружением народа, так и в случае возникновения внутренней угрозы ожидалось, что существующие органы народовластия — Советы, выборные суды, народная милиция вполне справятся с этой задачей. Надежды на это не сбылись. Постановлением СНК от 20 декабря 1917 г. при нем была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией (ВЧК). Из названия видно, по какому поводу был создан этот чрезвычайный орган. Возглавлял коллегию ВЧК большевик польского происхождения Ф.Э. Дзержинский. Однако объем деятельности ВЧК стал очень быстро возрастать за рамками наспех сформулированных функций комиссии. ВЧК очень быстро стала обретать образ грозного и беспощадного орудия советской власти в борьбе со своими противниками. Главную роль при этом играли формы и методы работы комиссии, отсутствие законной основы ее деятельности. Рассказы об ужасных расстрелах, тюрьмах и концлагерях, которые якобы с самого начала были характерны для ВЧК, сильно преувеличены. "Карающий меч диктатуры пролетариата" поднимался по мере обострения обстановки. В арсенале средств борьбы ВЧК, согласно постановлению, были конфискация имущества, выдворение за пределы Советской республики, лишение продуктовых карточек, включение в список "врагов народа". В положении о революционных трибуналах, которым ВЧК должна была передавать задержанных, максимальным наказанием предусматривалось тюремное заключение до четырех лет. Однако не было гарантий против злоупотребления властью. ВЧК и местные "чрезвычайки" являлись органами, которые должны были формироваться преимущественно из рабочих, но, вследствие своего особого положения, они, как магнит, стали притягивать массу разнородных, случайных, своекорыстных элементов.
   Создание Красной Армии
   Пожалуй, быстрее всего был развенчан миф о возможности обойтись без регулярной армии, опираясь только "на вооруженный народ", поскольку большевики пришли к власти в момент противостояния современных армий. Отряды Красной Гвардии, находившиеся в распоряжении ВРК, не могли выполнять функции защиты нового государства. Поэтому встал вопрос о судьбе старой армии и не только ее, но и всего огромного военно-регулирующего механизма старой России в лице министерств, штабов, военно-учебных заведений, особых совещаний и т. д. Но использование старой армии было невозможно, поскольку в нее самими большевиками был запущен вирус разрушения. После Октября никакие попытки не могли уже остановить процесс ее полного распада. Только состояние мирных переговоров с Германией и ее союзниками, достигнутое большевиками перемирие позволяли в какой-то мере удерживать фронт.
   В декабре 1917 г. СНК признал необходимость создания новой армии, а 15 января 1918 г. специальным декретом СНК провозглашалось создание Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) на добровольных началах. В апреле была организована сеть военных комиссариатов на местах. К маю РККА насчитывала в своих рядах около 300 тыс. человек. РККА, как выясняется сегодня, возникла на обломках старой армии за счет ее кадрового состава. Поляризация сил, характерная для российского общества, коснулась и профессиональных военных. Кроме того, в рядах любой армии имеется немалое число людей совершенно индифферентных к политике, для которых главное — устойчивость положения и стабильные гарантии. Определенная их часть оказалась в Красной Армии, продолжала работать в военных учреждениях. Чтобы обеспечить революционный классовый характер в строительстве новых вооруженных сил, проводился процесс их политизации через институт политкомиссаров. Управление военным ведомством было сосредоточено в руках коллегии Народного комиссариата по военным и морским делам (Наркомвоена), политическое управление — Революционного военного совета (Реввоенсовета, РВС). Во главе обоих учреждений стал человек сугубо гражданский, но чрезвычайно популярный в стране — Л.Д. Троцкий. Его вклад в строительство Красной Армии еще далеко не изучен. С его именем связан дальнейший процесс профессионализации РККА, отмены принципа выборности командиров, привлечения военных специалистов, учреждения и преобразования системы военно-учебных заведений, отказа от добровольности и перехода на всеобщую воинскую обязанность.
   Местные органы власти
   Многие закономерности, свойственные строительству высших и центральных органов, повторились на местах. Правда, необходимо учесть, что здесь наблюдалось подчас гораздо больше самодеятельности и самостийности до тех пор, пока Наркомат внутренних дел (НКВД), орган, ответственный за местное управление, не сумел примерно к весне 1918 г. придать этому процессу какое-то единообразие. Еще с дооктябрьских времен на местах оставалось пестрое разнообразие органов управления и самоуправления: земств, городских дум, комитетов, союзов и др. Они продолжали существовать и после Октября. Их взаимоотношения с Советами строились в зависимости от расстановки политических сил. Если на местах верховодили большевики и сотрудничавшие с ними партии, то особых проблем не возникало: местные органы поглощались Советами на правах соответствующих отделов. В иных случаях нередки были конфликты, сопротивление и саботаж, чреватые постановлениями о ликвидации или роспуске старых органов, передаче их имущества Советам.
   Оценка государственного строительства большевиков
   Таким выглядел "слом старой государственной машины и строительство нового советского аппарата" в первые месяцы после Октября, известные в литературе как "период Смольного", т. е. пребывания руководящего штаба большевиков в Петрограде, в "колыбели пролетарской революции". (С марта 1918 г. функции революционной столицы переходят к Москве после переезда туда главных государственных учреждений). Можно убедиться, что масштабы "слома" в литературе сильно преувеличены. Свойственные любому государственному организму функции либо сохранились, либо были восстановлены в новой, видоизмененной форме. Некоторые ведомства (земледелия, финансовое, почтово-телеграфное, путей сообщения и др.) практически полностью под иными названиями "перелились" в новую систему, функции других, например народного образования в лице Наркомпроса, были существенно расширены в связи с новыми политическими и культурными задачами. В строительстве "нового здания" было использовано значительно больше "кубиков" прежнего государственного устройства, чем можно было предполагать.
   Общественные организации
   Необходимо учесть, что в момент революции в стране существовало огромное число различного рода общественных организаций, объединений, союзов: производственных, профессиональных, кооперативных, женских, молодежных и пр. Одних профсоюзов всероссийского и местного уровня насчитывалось до 2 тыс. Во всех этих организациях происходила борьба за политическое влияние, аналогичная той, которая шла в Советах. После революции вектор этой борьбы резко поворачивается в сторону большевизации, хотя общественные организации еще долгое время служили последним прибежищем для представителей других партий. Общее направление развития общественных организаций в послеоктябрьский период — это их централизация и "осоюзивание". Как они происходили, нагляднее всего проявлялось в профессиональных объединениях. Уже в период октябрьских событий в стране сложился мощный Всероссийский союз рабочих-металлистов (ВСРМ), находившийся под сильным влиянием большевиков. Он и послужил образцом для организационной перестройки профсоюзов по единому производственному принципу, утвержденному на I Всероссийском съезде профсоюзов в январе 1918 г. Другим мощным профессиональным объединением, сложившимся к Октябрю, был профсоюз железнодорожников, возглавляемый его исполнительным органом — Викжелем, где главную скрипку играли меньшевики. После Октябрьского переворота Викжель заявил о своей политической нейтральности и потребовал создания однородного социалистического правительства, грозя в случае отказа парализовать забастовкой все железные дороги. Ценой больших усилий удалось подавить конфликт, известный в литературе как "викжеляние". Дальнейшие шаги очень примечательны для характеристики действия большевиков в отношении профсоюзов. Под предлогом, что Викжель не отражает подлинных интересов рабочих-железнодорожников, был "запущен" параллельный орган — Викжедор, функцией которого стало "перетягивание каната" на сторону большевиков. Такими способами к концу 1918 г. в республике была создана единая система профсоюзных организаций. Она состояла из 21 большого производственного союза, каждый во главе со своим ЦК и территориальными комитетами на местах. Общее руководство профсоюзами осуществлял ВЦСПС (Всероссийский центральный совет профсоюзов) и его региональные советы. Такое устройство позволяло большевикам легко контролировать профсоюзы. Дальнейший процесс централизации профсоюзного движения вел к установлению принудительного членства, быстрому формированию аппаратных структур, бюрократизации деятельности профсоюзов. Примерно то же самое происходило в других общественных органах и организациях.
   Большевистская диктатура
   Если обратиться к судьбам политических партий после революции и их взаимоотношениям, то здесь нельзя не отметить несколько принципиальных моментов. Большевики, конечно, были заинтересованы в расширении политической базы революции и в поиске союзников. Иначе и быть не могло, ибо в тогдашних условиях другая тактика была бы равносильна политическому самоубийству. Однако очень скоро политическая власть в Советской республике обретает зримые черты однопартийной диктатуры. Почему это произошло?
   Если внимательно присмотреться к теории пролетарской диктатуры, стройного здания новой государственности, начертанного на бумаге Лениным и его соратниками, то в нем не увидеть места для других партий. В самом деле, ядром пролетарской диктатуры, объединяющим деятельность всех государственных и негосударственных органов, объявлялась коммунистическая партия большевиков. [Официальное название партии с момента ее VII съезда в марте 1918 г. — РКП(б)]. Претворение на практике этой идеи вело к однопартийной системе. Первоначально большевики обусловливали участие в политической жизни других партий признанием советской власти. Многие из социалистических партий после Октября в принципе не выступали против признания ее легитимности и были готовы к сотрудничеству, оговаривая его рядом условий. Поэтому пользоваться термином "антисоветские выступления" применительно к этому времени нужно осторожно. Скорее речь идет о противодействии политике большевиков. Не могла не вызвать неприятие других партий та роль, которая им отводилась, а именно — жалких соглашателей со всеми большевистскими импровизациями. Первыми жертвами на пути к однопартийной диктатуре стали меньшевики и эсеры, исключенные из Советов декретом ВЦИК от 14 июня 1918 г. После "мятежа" левых эсеров в начале июля 1918 г. и их "выдворения" из Советов последние становятся почти однородными в партийном отношении. Особого смысла в существовании партий или их остатков, уготованных на роль придатков к большевикам, не было, и, забегая вперед, можно увидеть, что все они были поглощены правящей партией или самораспустились. Тем же, кто продолжал упорствовать в своей оппозиции, предстояла нелегкая судьба.
   В целом, однако, говоря о первом периоде революционных преобразований, вряд ли можно сказать об окончательном утверждении большевистской диктатуры. Процесс ее оформления требовал времени. Новая власть была еще слишком слабой. Она напоминала скорее грубо и наспех сколоченное сооружение, чем стройное здание государственного устройства. Ей еще предстояла длительная и упорная борьба за выживание, в ходе которой возникли еще более странные и причудливые формы, характеризующие новое общество и государство. Говоря об этом времени, трудно, например, определить, особенно на местах, в чьих же руках была сосредоточена реальная власть: то ли советского исполкома, то ли партийного комитета, то ли ревкома, то ли местной "чрезвычайки". Источники предоставляют обильную пищу для размышлений. Окончательное оформление однопартийной диктатуры выходит за рамки революции и гражданской войны и относится к более позднему времени.
   Вожди и массы
   Необходимо сказать и о действующих лицах первых революционных преобразований, людях безымянной массы с буйством чувств и незрелостью мысли. Они олицетворяли собой неразвитую, незрелую демократию, близкую к власти толпы, охлократии. Этим объясняются многие эксцессы революционного времени, которые трудно оправдать и от которых вынуждено было отмежевываться само большевистское руководство: массовые расправы, погромы, грабежи и т. п. У такой неразвитой и незрелой демократии есть особенность — она некомпетентна, плохо разбирается и ориентируется в событиях, следует за своими инстинктами и побуждениями, а не доводами разума и здравого смысла. Это лежит в основе такого явления, как вождизм. Люди ищут того, кто умел бы говорить на их языке, умел переложить в доступные лозунги их чаяния и надежды. Чем выше уровень некомпетентности масс, тем более они склонны полагаться на своих вождей вплоть до создания образа безусловного "харизматического" лидера.
   Революция сумела выдвинуть немало вождей из рядов различных политических партий. Что имело решающее значение: умение улавливать общественные настроения, излагать их просто и доходчиво. Почти все вожди революции были пламенными ораторами, известными публицистами, более или менее образованными людьми. Их выдвижение на роль вождей — явление закономерное. Только развитым формам демократии претит вождизм. В условиях же незрелой демократии вождь и массы образуют единое целое. Если читать протоколы и отчеты о массовых сборищах революционного периода, то это — сплошные речи вождей, сопровождаемые оглушительными аплодисментами, выкриками, топаньем и свистом рядовых участников событий.
   Вряд ли стоит рассматривать подобные явления как свидетельство выхода на историческую сцену так называемой тоталитарной личности, хотя, бесспорно, что авторы, которые придерживаются концепции тоталитаризма для объяснения некоторых событий в истории ХХ в., правы, отмечая общую тягу масс к участию в политической жизни и формирование определенных стереотипов массового сознания. Однако каждый человек в любых исторических условиях остается прежде всего личностью, которую массовое сознание до конца никогда не сможет подавить. В этом, собственно, и заключается источник сложностей и противоречий в историческом процессе и невозможность подвести его под какой-то один знаменатель.
   Опасность вождизма на первых порах революционных преобразований состоит в том, что очарованные революционными лозунгами массы могут быть легко обмануты и введены в заблуждение, когда вожди подменят их лозунги на собственные идеи и представления. Вождизм опасен тем, что вожди становятся в особое положение и составляют в обществе особую привилегированную группу. Вождизм внушает пример для подражания, рождает основу для возникновения культов и культиков. Симптомы этого проявились едва ли не сразу, но многие опасности вождизма были еще впереди. Пока же революция говорила языком масс и вождей. Уходила в прошлое эпоха, усваивались новые понятия, новая терминология, новый язык, которым вынуждены были пользоваться соперники и противники большевиков.
   Большевистские вожди
   Фокус внимания необходимо сосредоточить на большевистских лидерах, хотя сегодня надо отдать должное и вождям других политических партий, среди которых было немало ярких фигур, таких как П. Милюков, В. Чернов, Л. Мартов, М. Спиридонова и др., незаслуженно вычеркнутых из истории советской историографии. Но цели и задачи курса требуют обратиться к большевикам, которые вознеслись на высшие посты в государстве и проводили в жизнь революционные преобразования. Как видели они свое место в истории, осознавали ли те опасности и трудности, подводные камни, которые могли встретиться на их пути? Уместно было бы освободиться от позднейших оценок и напластований, политических штампов, за которыми исчезает личность. С этой точки зрения любопытным документом эпохи являются "Революционные этюды", написанные одним из большевистских комиссаров — наркомом просвещения А.В. Луначарским в 1919 г., где дается характеристика видным вождям большевистской революции и прежде всего Ленину и Троцкому. Вот некоторые из них:
   ... Огромная властность и какое-то неумение быть сколько-нибудь ласковым и внимательным к людям, отсутствие того очарования, которое всегда окружало Ленина, осуждали Троцкого как вождя на некоторое одиночество...
   ... Для работы в политических партиях Троцкий казался мало приспособленным, зато в океане исторических событий, где совершенно не важны личные организации, на первый план выступали положительные стороны Троцкого...
   ... Главное дарование Троцкого — его ораторский и писательский талант...
   ... Троцкий несомненно более ортодоксален, чем Ленин, всегда руководствуется буквой революционного марксизма. Ленин чувствует себя творцом и хозяином политической мысли и очень часто давал совершенно новые лозунги, которые нас всех ошарашивали, которые казались нам дикостью и которые давали богатые результаты. Троцкий такой смелостью мысли не отличается...
   ... О Троцком принято говорить, что он честолюбив. Это, конечно, совершеннейший вздор... В нем нет ни капли тщеславия. Он совершенно не дорожит никакими титулами и никакой внешней властностью... Ему бесконечно дорога ... его историческая роль. Ленин тоже нисколько не честолюбив. Он никогда не оглядывается на себя, никогда не смотрится в историческое зеркало, никогда не думает, что о нем скажет потомство, он просто делает свое дело. В отличие от него Троцкий часто оглядывается на себя, чрезвычайно дорожит своей исторической ролью и готов бы был принести какие угодно жертвы, не исключая вовсе и самой тяжелой — жертвы своей жизнью, чтобы остаться в памяти человечества в ореоле трагического революционного вождя...
   ... Не надо думать, однако, что второй вождь русской революции во всем уступает своему коллеге. Троцкий более блестящ, более ярок, более подвижен. Ленин как нельзя более приспособлен к тому, чтобы сидя в председательском кресле Совнаркома, гениально руководить мировой революцией.., но не мог бы справиться с той титанической задачей, которую взвалил на свои плечи Троцкий...
   ... Когда происходит великая революция, то великий народ всегда находит на всякую роль подходящего актера. Одним из признаков величия нашей революции является то, что она выдвинула из своих недр или заимствовала из других партий столько выдающихся людей и двоих сильнейших среди самых сильных Ленина и Троцкого.
   Помимо Ленина и Троцкого, среди большевистских вождей был еще ряд выдающихся личностей: Я. Свердлов, Г. Зиновьев, Л. Каменев, Н. Бухарин, Ф. Дзержинский и др. Другие, по условиям того времени и личным данным, еще не могли выдвинуться на роль вождей, но страстно желали ими стать. Общей чертой главных большевистских комиссаров была их принадлежность в прошлом к так называемой "старой партийной гвардии", т.е. профессиональным революционерам, имевшим опыт агитационно-пропагандистской и организационной работы в условиях подполья и эмиграции. Но теперь, встав у кормила власти, им пришлось иметь дело с совершенно иной ситуацией, где прежнего багажа явно недоставало. Революционных идей было сколько угодно, но навыков практической работы по управлению государством — никаких. Поэтому поначалу большевики были склонны полагаться на созданные ими институты власти и управления, на революционное творчество самих масс, которые, в свою очередь, были заражены революционными идеями. Взаимное подхлестывание создавало ситуацию революционного нетерпения, желания, не считаясь ни с чем, стремиться к смутным идеалам, "тянуть растение за верхушку, чтобы скорее выросло". Мудрость же политического руководства состоит зачастую в том, чтобы сдерживать порывы и импульсивные действия, но этого большевистским вождям явно не хватало. Пожалуй, ярче всего это обнаружилось в области социально-экономических преобразований, закладывавших фундамент нового общественного строя.
   Экономические преобразования советской власти
   При анализе экономических преобразований большевиков необходимо учесть несколько факторов. Во-первых, ситуацию в стране, которая диктовала определенную логику действий. Народное хозяйство было подорвано многолетней войной. Еще до Октября начался распад хозяйственных связей, натурализация экономики, продовольственные реквизиции, стремительная инфляция. Во-вторых, то, что экономика практически полностью была мобилизована на нужды войны. Попытки осуществить ее демобилизацию совпали с началом гражданской войны и необходимостью перевести ее снова на военные рельсы. Это "пересаживание с одного коня на другого" способствовало дезорганизации и развалу хозяйства, усугубленных революционными импровизациями и снизу, и сверху.
   Переделку хозяйственных отношений новая власть начала с национализации казенного имущества и передачи его в руки новых государственных органов. Были национализированы банки, финансовые учреждения, железные дороги. На этой основе образовался государственный сектор экономики, названный социалистическим. Отождествление государственного и социалистического сектора, о чем уже говорилось выше, вело к преувеличению роли государственного капитализма. В работе Ленина "Очередные задачи Советской власти", которая считается экономической программой большевиков начального этапа, государственный капитализм рассматривается как союзник социализма в деле налаживания учета и контроля. В рядах самой партии существовала влиятельная группа, близкая к меньшевикам, которая вообще считала, что, прежде чем говорить о строительстве нового строя, следует пройти хорошую школу государственного капитализма. Другая группа, представлявшая самое мощное оппозиционное течение в партии за всю ее историю — "левых коммунистов", возражала против использования вообще каких-либо форм госкапитализма, уповая на самих рабочих и рабочие организации в вопросах экономического строительства.
   Национализация
   В такой обстановке происходило наступление на частный сектор в промышленности и торговле, конфискация предприятий у прежних владельцев рабочими коллективами, местными и центральными органами. В советской историографии утверждалось, что процесс национализации носил главным образом карательный характер и был ответом на саботаж капиталистов. Однако не меньшее значение имели революционное нетерпение и иллюзии насчет того, что сами рабочие, отвечая на призыв скорее сбросить иго капитала, сумеют наладить производство. Подобные иллюзии были быстро развеяны: ни организовать производственный процесс, ни снабдить предприятия сырьем, топливом, полуфабрикатами рабочие, не знающие ни технологии, ни рынка, конечно, не могли. Там, где рабочие коллективы брали предприятия в свои руки, наблюдался полный разгул самодеятельности, прикрываемый пышными революционными фразами. Примерно так же обстояло дело на казенных заводах, еще до революции находившихся под государственной опекой. Чтобы не допустить окончательного развала промышленности, государственные органы вынуждены были вмешиваться в управление национализированными предприятиями, стремясь придать ему организованный характер. На предприятия направлялись комиссары с особыми полномочиями.
   Очень непросто складывались отношения с предпринимателями и специалистами. Противодействие национализации, как правило, влекло за собой увольнения директоров, управляющих, технического персонала и образования правления, состоящего из рабочих. Многие специалисты вынуждены были оставлять производство, становились безработными, пополняли ряды эмигрантов. Другие, которые продолжали работать, чувствовали себя неуютно во враждебной среде, находясь под постоянным подозрением со стороны рабочих. Политика государства по отношению к специалистам была двойственной. В "Очередных задачах..." Ленин писал о необходимости привлечения специалистов, назначения им высоких окладов, невозможности обойтись без их помощи. "Левые коммунисты", отражая настроения части рабочих, выступали против этого.
   Различного рода проекты первых месяцев существования Советской власти, содержавшие попытки наладить ее сотрудничество с предпринимателями, вроде проекта создания государственно-частного треста во главе с А.П. Мещерским, переговоров с группой И.Стахеева и др., закончились неудачно. В конечном счете они были сметены революционной волной.
   Вплоть до принятия декрета от 28 июня 1918 г. процесс национализации оставался неорганизованным и неупорядоченным. Декрет как бы закреплял сложившееся положение на производстве, но после него национализация стала приобретать более планомерный, централизованный и ускоренный характер. К осени 1918 г. почти все крупные предприятия были национализированы, хотя до конца разнобой и хаос в этом деле не были преодолены. Национализированные предприятия передавались в ведение ВСНХ и его местных органов. В системе ВСНХ образовались отраслевые центры и главные управления (главки), в ведении которых находились национализированные предприятия.
   Таким образом, в удивительно короткий срок на производстве произошла эволюция от рабочего контроля к рабочему самоуправлению, развеяны связанные с ним иллюзии, от него перешли к рабочему управлению под государственным контролем и, наконец, к централизованному государственному управлению. Если дело не налаживалось снизу, а это выяснилось довольно быстро, его пытались наладить сверху. Сказалось и традиционная роль патерналистских отношений на производстве, только теперь в роли патрона выступало уже советское государство.
   Преобразования в деревне
   Преобразования советской власти в деревне исходили из Декрета о земле. Но сам декрет был скорее декларативным актом, чем практическим руководством. С вхождением левых эсеров в правительство (после III съезда Советов) было поручено через возглавляемый ими Наркомзем (нарком А.Л. Колегаев) разработать соответствующий закон и провести его в жизнь. В задачи аграрной реформы входило: провести раздел помещичьих земель, осуществить новое землеустройство, обеспечить крестьянские хозяйства инвентарем, рабочим скотом и т. д. на уравнительно-трудовых началах. Надо заметить, что поначалу новая власть не особенно вмешивалась в крестьянские дела, предоставляя возможность сельским общинам самим устраивать свою жизнь, осуществлять "черный передел", проводить землеустройство, конфисковывать и делить помещичьи земли. "Шесть месяцев крестьянского самоуправления в деревне", как иногда в литературе именуется этот послеоктябрьский период, были отмечены крайне неоднозначными событиями и памятны разгромами имений, грабежами, земельными спорами и постоянными стычками "на меже". Никто не хотел земли меньше и хуже, чем у другого. Постепенно, однако, большевики начинают все больше вмешиваться в то, что происходило в деревне.
   Поводом для более энергичного вмешательства большевистского руководства в деревенскую жизнь, которую оно знало плохо, явилось дальнейшее ухудшение продовольственного положения в стране, угроза голода в крупных промышленных центрах. Распавшийся сельскохозяйственный рынок не обеспечивал даже минимальных потребностей страны. Как-то необходимо было выходить из этой ситуации. С целью борьбы с голодом вводится продовольственная диктатура. Специальным органом ее осуществления становится Наркомпрод (нарком А.Д. Цюрупа) и его комиссары, обладавшие огромными властными полномочиями по заготовке продовольствия. Наркомпроду подчинялись все снабженческие и распределительные органы на местах, кооперация. В деревню рассылались продовольственные отряды, состоявшие из рабочих, а иногда и из весьма разношерстной городской публики.
   Комбеды
   Для поддержки своей политики в деревне специальным декретом в июне 1918 г. были учреждены комитеты бедноты (комбеды), зачастую в противовес существующим Советам. В комбедах всем заправляли коммунисты и беднейшие, нередко люмпенские, элементы деревни. Официальное назначение комбедов — перераспределение хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий в пользу бедноты. В то же время комбеды служили своеобразной базой для деятельности продотрядов, проведения заготовительных кампаний, реквизиций и конфискаций продовольствия. Введение комбедов вызвало повсеместное недовольство крестьян, послужило одним из факторов разжигания гражданской войны. Крестьяне отшатнулись от большевиков. Отмена комбедов была одним из пунктов, которые выдвигали левые эсеры в период своего путча в июле 1918 г. Осенью 1918 г. одиозные комбеды были распущены или слиты с Советами, в которых к тому времени уже полностью хозяйничали коммунисты.
   Разгон Учредительного собрания
   Мероприятия большевиков неудержимо вели страну к гражданской войне. Еще два крупных события в немалой степени способствовали этому: разгон Учредительного собрания и Брестский мир. В вопросе об Учредительном собрании большевики оказались в весьма двусмысленном положении. В течение всего 1917 г. они выступали сторонниками его созыва, одновременно выступая с лозунгом "Вся власть Советам!". После Октябрьского переворота возникшее противоречие необходимо было разрешить. Выработанная тактика заключалась в том, чтобы провести выборы в Учредительное собрание в расчете на то, что оно даст перевес большевикам и позволит законодательным путем передать власть Советам. Однако вышло не совсем так, как предполагали большевики. На выборах в ноябре 1917 г. они получили только 25% голосов избирателей, а с учетом своих союзников — не более одной трети. Крестьянская Россия отдала предпочтение эсеровской партии, а партия эсеров в то время явно стояла на позиции непризнания легитимности советской власти и ее декретов. Столкновение между Советами и Учредительным собранием становилось неизбежным. Открывшемуся в начале января 1918 г. Учредительному собранию большевики и левые эсеры предложили принять Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, где Россия провозглашалась республикой Советов, а о судьбе самого Учредительного собрания и о том, какая роль ему отводилась, ничего не было сказано. Кроме того, Учредительному собранию было предложено утвердить декреты, принятые новой властью. Эсеровско-меньшевистское большинство собрания даже не стало обсуждать эти вопросы, а перешло к рассмотрению предложенного Черновым "Закона о земле". Тогда большевики и левые эсеры ушли с заседания. На следующий день Учредительное собрание декретом ВЦИК было распущено. С роспуском Учредительного собрания был упущен последний шанс на согласие среди социалистических партий. Члены Учредительного собрания открыто перешли на сторону контрреволюции и начали активную борьбу против большевистского режима. 
   Брестский мир и мятеж левых эсеров
   Заключенный в марте 1918 г. Брестский мир также не принес успокоения стране. Он был подписан на унизительных для России условиях, весьма далеких от справедливого "мира без аннексий и контрибуций". Такой мир вызвал острое недовольство во многих слоях общества. Против него выступили союзники большевиков левые эсеры, предпринявшие через несколько месяцев попытку сорвать мир, организовав убийство германского посла Мирбаха. Даже среди самих большевиков образовалась сильная оппозиция заключению мира в лице "левых коммунистов", выступавших за "революционную войну с германским империализмом". Только благодаря неимоверным усилиям Ленина, который любой ценой стремился сохранить советскую власть, мир был подписан. Но последствия этого шага оказались совсем не те, на которые он рассчитывал. Мирная передышка была очень короткой. С мая 1918 г. в различных районах спорадически вспыхивают военные действия, которые летом перерастают в крупномасштабную гражданскую войну.

 
< Пред.   След. >