www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Курс советской истории, 1941-1999 (А.К. Соколов) arrow 1. Борьба за власть после смерти Сталина
1. Борьба за власть после смерти Сталина

1. Борьба за власть после смерти Сталина

   Смерть вождя и ее последствия
   1 марта 1953 г. у Сталина произошло кровоизлияние в мозг. Лечащий врач Сталина академик Виноградов был арестован по "делу врачей", страх быть уличенным во вредительстве сковывал всех приближенных. Президиум ЦК КПСС контролировал и утверждал все медицинские мероприятия. Сталин находился без сознания, и летальный исход был предрешен, когда состоялось совещание, выходившее за рамки компетенции какого-то одного высшего государственного или партийного органа. По существу, собралось ближайшее окружение вождя, решившее поделить власть и узаконить свое положение.
   Важнейшим в сталинском наследстве его преемники считали пост Председателя Совета Министров СССР.Именно на этот пост с одобрения всех присутствующих был назначен Маленков, который немедленно приступил к кадровым и структурным изменениям. Высшие органы партии — Бюро и Президиум — были преобразованы в единый Президиум ЦК КПСС.Кроме того, все допущенные наверх XIX съездом новые партийные кадры были выведены из Президиума под предлогом его количественного сокращения в 2,5 раза. В состав Президиума вошли Маленков, Берия, Ворошилов, Хрущев, Булганин, Каганович, Микоян, Сабуров, Первухин. Это фактически означало возвращение старой сталинской гвардии, оказавшейся в начале 1950-х годов на пороге отставки, и присущего ей келейного стиля партийного руководства.
   Все преемники считали наиболее важным для себя получение именно государственной должности. В этом ключе и происходили первые кадровые назначения Маленкова: Берия вернул себе МВД, поглотившее конкурирующее Министерство госбезопасности, Молотов — пост министра иностранных дел, Булганин стал министром Вооруженных Сил, Каганович — зампредом Совмина. На пост "всесоюзного старосты" — Председателя Президиума Верховного Совета СССР — был назначен Ворошилов. Высшие государственные посты получили все члены нового Президиума ЦК, кроме Н.С.Хрущева, оставшегося "всего лишь" секретарем ЦК КПСС.
   "Совещание" закончилось в 21 час 40 мин. 5 марта 1953 г. Через 10 минут, по официальным данным, Сталин умер.
   Большинство советских людей испытало шок и глубокое потрясение. Со Сталиным прощались как с родным и близким человеком, тысячи плачущих мужчин и женщин выстраивались в очередь у Колонного зала. Траурная процессия вылилась в настоящее столпотворение, несколько сот человек было раздавлено толпой на Трубной площади. Гроб с телом Сталина внесли в Мавзолей и поставили рядом с гробом Ленина.
   7 марта 1953 г. решения совещания были опубликованы в "Правде", и страна узнала своих новых вождей.
   Первые признаки либерализации режима
   Период "междуцарствия" долгие годы освещался историографией как бы вскользь и сводился исключительно к кадровым перестановкам. Однако именно весной—летом 1953 г. борьба за власть наверху отличалась наибольшей жесткостью и была тесным образом увязана с определением стратегии развития страны. Все члены политического руководства понимали необходимость преобразований. Но каждый по-своему определял приоритеты и глубину неизбежных перемен. В целом же, направления предстоящих изменений были обусловлены "болевыми точками" общественного развития. Центральное значение имело реформирование репрессивной системы и карательных органов, выведение из тупика аграрной сферы, корректировка внешнеполитического курса.
   Сигналом к началу преобразований стала фраза, сказанная Маленковым 10 марта об обязательном прекращении "политики культа личности". Поначалу вопрос о "культе личности" приобрел чисто пропагандистское звучание: из средств массовой информации изымались наиболее одиозные материалы, прославляющие Сталина; было запрещено вывешивать портреты ныне здравствующих руководителей, называть их именами города, заводы и населенные пункты. В обществе, особенно среди интеллигенции, стало постепенно возникать ожидание перемен.
   Одновременно с "антикультовыми" мерами весной 1953 г. были сделаны первые шаги по борьбе со "злоупотреблениями прошлых лет", которые велись под флагом "восстановления социалистической законности". Их инициатором стал Берия, с каждым днем приобретавший все более благообразный, "либеральный" имидж. По его инициативе 27 марта 1953 г. была объявлена амнистия для осужденных на срок до 5 лет. В их число попадали отбывавшие наказание за должностные преступления, опоздавшие на работу и прогульщики, женщины с детьми до 10 лет и престарелые. "Бериевская амнистия", вопреки широко распространенному мнению, не касалась убийц и бандитов, но и не затрагивала политических заключенных (получивших 58-ю статью). Вместе с тем широкомасштабная и неподготовленная акция, по которой из лагерей вышло около 1 млн человек, вызвала перемещение большой массы людей, не обустроенных в бытовом смысле, без жилья и работы, к тому же приобретших криминальный опыт в лагерях. Поэтому волна преступлений, особенно связанных с разбоем и грабежом, распространилась на городские окраины, а в столице вынужденно были усилены меры безопасности.
   Борьба со "злоупотреблениями прошлых лет" получила большой общественный резонанс после прекращения в начале апреля 1953 г. "дела врачей". Более того, гласности была предана информация о применении к обвиняемым "недопустимых приемов следствия", арестованы следователи. В специальном постановлении ЦК по этому вопросу была нарисована жуткая картина произвола и беззакония в "вышедших из-под контроля" органах госбезопасности. Скорее всего именно в этот момент в сознании общества борьба с "культом личности" стала связываться напрямую с вопросом о реабилитации. Понимание этого усиливалось и наверху. В конце весны — начале лета 1953 г. официально были осуждены послевоенные политические процессы — "мингрельское дело", "дело авиаторов", предана гласности информация об убийстве Михоэлса, возвращены все незаконно выселенные с территории Грузии, началась подготовка постановления, касающегося немцев-переселенцев.
   "Восстановление социалистической законности" Берия начал с собственного ведомства, где проводилась "коренизация" аппарата союзных и автономных республик, которую предлагалось распространить и на остальные партийные и государственные сферы. Под видом ликвидации перекосов в национальной кадровой политике, равноправия народов Берия расставлял на ключевые посты в местном аппарате своих людей. Им также были предприняты шаги к реформированию системы ГУЛАГа — "ввиду экономической неэффективности и бесперспективности" ряд предприятий был передан отраслевым министерствам. Прекратили существование такие "великие стройки коммунизма" как железная дорога Салехард—Игарка, Байкало-Амурская магистраль, тоннель Красноярск—Енисейск, Главный Туркменский канал и Волго-Балтийский водный путь. Однако инициатива и напор Берии выходили за рамки компетенции МВД.Будучи широко информирован по линии внешней разведки, он настаивал на немедленной нормализации отношений с Югославией, а также на отказе от дорогостоящего строительства социализма в ГДР и создании единой нейтральной Германии. Вездесущий характер персональных инициатив нового "либерала" стал раздражать остальных членов политического руководства.
   Следует подчеркнуть, что все попытки перевести вопрос о реабилитации в политическую плоскость (сузить компетенцию "троек осо", отменить бессрочную ссылку для "террористов, троцкистов, контрреволюционеров и их пособников") весной 1953 г. встречают противодействие Президиума ЦК, в том числе и Хрущева.
   Хотя необходимость либерализации в высшем политическом руководстве осознавалась всеми, ее практическое воплощение зависело от соотношения группировок и их лидеров, каждый из которых рвался к усилению своих позиций и, в конечном счете, к единоличной власти. Реформаторские инициативы становились средством усиления личного влияния. Поэтому закономерно, что весной 1953 г. во главе либерализации оказываются Берия и Маленков, основные соперники в борьбе за власть в Кремле. Несколько позже, ориентировочно в середине июня 1953 г., реформаторских взглядов стал придерживаться Хрущев. Более консервативное видение ситуации было у Молотова, Кагановича и Ворошилова, готовых в принципе поддерживать некоторые начинания по мере острой необходимости. Поэтому в наибольшей степени на баланс сил оказывала влияние позиция Микояна, Булганина и хозяйственников — Сабурова и Первухина, сохранявших известный нейтралитет, но все больше и больше разворачивавшихся в направлении преобразований, отчасти из желания оставаться в "большой игре". Таким образом, ряды реформаторов имели перспективы роста, особенно после усиления позиций Хрущева, связанного давними дружескими отношениями с Булганиным. В этой связи дискутируемый в исторической литературе вопрос "о главном реформаторе 1953 г." представляется несколько надуманным. Основной спор идет о приоритете Берии и Маленкова в проведении либерального курса. Важно отметить, что цельной последовательной концепции реформ не было ни у кого. Специфические условия борьбы за власть "наверху" превращали либеральные преобразования в вопрос количества персональных инициатив и расширения их сферы.
   Низвержение Берии
   Стремительный взлет Берии вызывал опасения всех остальных членов политического руководства. Борьба "за восстановление социалистической законности" шла теперь по его инициативе. Как дамоклов меч над всеми участниками большой политической игры висел вопрос о виновниках совершенных преступлений и массовых репрессий. Общество напряженно, недоверчиво и растерянно воспринимало все происходящее.
   Прямая угроза нависла над основным конкурентом Маленкова — Берией, к которому вели все нити в организации политических процессов 1940—1950-х гг. Кроме того, Берию ненавидела армия, справедливо считавшая его виновником репрессий среди офицеров, не забывшая "СМЕРШ" и особистов военной поры. Местную номенклатуру постоянно контролировал аппарат МВД, не отвечавший ни за что, но регулярно извещавший центр о любом сбое. Изнутри бериевское ведомство раздирали дрязги и склоки, унаследованные со времен "войны" между МВД и МГБ.Таким образом, Берию боялись и ненавидели все основные политические силы, которые и выступили против него единым фронтом, организовав заговор.
   По предварительной договоренности Маленкова, Хрущева и Булганина, возглавлявшего армию, 26 июня 1953 г. на заседании Президиума ЦК КПСС Берия был арестован. В роли исполнителей "операции" выступали маршал Жуков и командующий МВО Москаленко. Сразу же после ареста Президиум Верховного Совета лишил Берию депутатских привилегий и наград, снял со всех должностей.
   2—7 июля 1953 г. вопрос "О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия" обсуждался на пленуме ЦК.Выступления обнажили все ключевые проблемы послесталинского развития: необходимость исторической оценки Сталина и "культа личности", политических преступлений и их виновников, разное понимание реформирования страны и ее политической системы. Прежде всего участниками пленума были предприняты усилия по дискредитации образа Берии как "либерального реформатора", который стал складываться весной 1953 г. Ключевыми обвинениями в его адрес стали кадровые перестановки, проведение амнистии, бесконтрольность органов МВД, а также внешнеполитические инициативы. Так, освобожденные по амнистии, по мнению ряда участников пленума, должны были составить "ядро фашистской банды Берия". Второй поток обвинений шел по линии Берия — Сталин. Берию обвиняли в том, что он "втерся в доверие", "влез в душу товарища Сталина", клеветал Сталину на Молотова и Микояна, а после смерти всячески пытался дискредитировать вождя, чтобы в конечном счете подорвать основы советского строя. В потоке абсурдных обвинений можно вычленить контуры новой идеологической линии: образ Сталина "очищается" от реальных и потенциальных "вражеских наветов". Берия становится виновником всех преступлений, с него снимается маска "либерала", формируется образ "двурушника" — втершегося в доверие шпиона иностранных разведок. Таким образом, виновным во всем становится не строй, не система власти, не Сталин, а конкретный "политический интриган", к тому же пойманный на шпионаже. В контексте постоянного нагнетания межимпериалистических противоречий и "холодной войны" такая интерпретация событий вполне могла бы "сойти с рук", если бы не перемены в обществе и сознании людей, набиравшие силу буквально с каждым днем.
   На пленуме были проведены кадровые перемещения, в частности, Жуков был переведен из кандидатов в члены ЦК.Объективно это означало усиление позиций военных, а перед Жуковым открывало возможность возвращения в большую политику.
   10 июля 1953 г. средства массовой информации сообщили об аресте "агента международного империализма" Берии. Последовали "чистки" бериевских кадров в МВД и национальных республиках. По официальным данным, в декабре 1953 г. на закрытом заседании Верховного Суда СССР Берия и его ближайшие заместители были осуждены "за измену Родине, совершение террористических актов в антисоветской изменнической группе" по хорошо известной 58-й статье и приговорены к смертной казни.
   Ликвидация Берии как политического конкурента означала изменение соотношения сил как на персональном уровне, так и на уровне политических институтов. Одним из обвинений в адрес Берии, которое выдвинул Хрущев, была попытка "провести разграничения между партией и партийной властью, ограничить влияние партийных органов только кадровыми вопросами". "Это происходило, — подчеркивал Хрущев, — из его сознания, что роль партии должна отойти на второй план". Факт осуждения Берии именно на пленуме ЦК превращал партию в потенциальный канал борьбы с беззаконием и репрессиями. Хрущев "перехватывал инициативу" преобразований, что существенно повышало его "ставки" в борьбе за власть. То, в какой мере новая роль партии как политического института будет реализована, в существенной степени зависело теперь от соотношения сил в тандеме Маленков — Хрущев.
   "Дело Берии" приобрело большой общественный резонанс, знаменуя в сознании людей разрыв со сталинским прошлым, породив вполне определенные надежды на изменение атмосферы в стране. Лед тронулся, общество становилось детонатором политических процессов, вес настроений "снизу" неудержимо возрастал. Вопрос борьбы за власть между Маленковым и Хрущевым переходил в плоскость публичной политики, что во многом объясняет характер их социально-экономических решений в 1953—1956 гг.
   Возвышение Хрущева
   Соперничество разворачивалось на фоне определения стратегии экономического развития. В целом линия Маленкова сводилась к идее приоритетного развития легкой промышленности и более сбалансированного развития групп "А" и "Б" в масштабах всего народного хозяйства. Предполагалось также ослабление пресса над сельским хозяйством. В качестве инструмента хозяйственной реформы Маленков видел снижение цен на товары широкого потребления при развитии производства в целом. Хрущев придерживался несколько иных приоритетов. Центральной проблемой он считал выведение сельского хозяйства из состояния полной разрухи, а колхозников из состояния социально-политической дискриминации при сохранении нормального обеспечения рабочих и служащих. Для выхода из продовольственного и аграрного кризиса Хрущев предлагал существенно повысить закупочные цены на продукцию сельского хозяйства и увеличить посевные площади. В этой ситуации освоение целины представлялось быстрым средством решения зерновой проблемы при обеспечении машиностроительных отраслей гигантским заказом на сельскохозяйственную технику. Ареной первого публичного столкновения Хрущева и Маленкова стал пленум ЦК, состоявшийся в сентябре 1953 г. В сельскохозяйственной полемике Хрущев напрямую обвинил Маленкова во лжи, когда тот на ХIX съезде партии говорил об успехах сельского хозяйства и заявил о решении зерновой проблемы в СССР.
   Тогда же были проведены структурные изменения, ставшие прямым следствием "дела Берии". Они касались соотношения партийных и государственных структур. Логика их проведения была приблизительно следующей: если разграничение партийной и государственной власти стало следствием вредительской деятельности Берия, то для преодоления ее последствий необходимо всячески усилить роль партии. Усиление роли, общественного значения и функций партии естественным образом означало усиление позиций секретаря ЦК КПСС.Оформлением нового соотношения сил стало введение должности Первого секретаря ЦК КПСС, которую и получил Хрущев. Мощным инструментом в борьбе Хрущева за власть стал Секретариат ЦК, состоявший из нового поколения партаппаратчиков, выведенных из состава Президиума в марте 1953 г.
   Вопрос о "культе личности" продолжал сохранять ключевое значение. Парадокс ситуации заключался в том, что исход соперничества между соратниками Сталина все в большей степени зависел от того или иного поворота в борьбе с его "культом". На фоне общественных настроений второй половины 1953 г., всеобщего ожидания перемен преодоление "культа личности" не могло больше ограничиться только сферой пропаганды и устранением одной одиозной фигуры. Разное понимание Маленковым и Хрущевым дальнейших шагов в этом направлении в конечном счете и предопределило исход борьбы.
   Маленков понимал "культ личности" как неограниченную власть главы партии, панацею от этого он видел в идее "коллективного руководства", о чем впервые заявил на июльском пленуме 1953 г. "Коллективное руководство" должно было на практике реализовываться в Президиуме ЦК, где высший партийный аппарат должен был уравновешиваться широким представительством руководителей Совмина. Вести заседания Президиума должен был, согласно представлениям Маленкова, Председатель Совета Министров СССР.Такое партийно-государственное "коллективное руководство" стало бы органом реальной власти, гарантировало от монополии партаппарата и, тем более, от непомерной концентрации власти в руках первого лица в партии.
   Хрущев, в отличие от своего соперника, альтернативных механизмов управления страной не искал. Для него "культ личности" — это прежде всего признание "нарушений" норм партийной жизни и вопрос об их виновниках. В исторической же оценке самого Сталина Хрущев постоянно сбивался на противоречия, то возвеличивая отдельные стороны "сталинского гения", то констатируя "отдельные перегибы" и недостатки. С точки зрения Хрущева, ошибки были допущены сталинским окружением и прежде всего "концентрированным злом" — Берией. Поиск виновных в преступлениях "периода культа личности" становится для Хрущева все в большей степени основным козырем в устранении политических соперников.
   Борьба в высших эшелонах партийного руководства
   В декабре 1954 г. за организацию "ленинградского дела" были расстреляны бывший руководитель МГБ Абакумов и четыре его заместителя. Тень вины за устранение Вознесенского, Кузнецова и других ленинградских руководителей падала на Маленкова, позиции которого серьезно пошатнулись.
   Противоречия между Маленковым и Хрущевым вылились в кризис на пленуме ЦК в январе 1955 г., основным вопросом которого было экономическое положение в стране. Накануне пленума "Правда" опубликовала статью главного редактора Д.Т.Шепилова, основной пафос которой состоял в борьбе с реанимацией "правоуклонистских идей Бухарина и Рыкова", выразившихся в курсе на преимущественное развитие легкой промышленности и товаров народного потребления. В том же духе строилось и выступление на пленуме Хрущева, перемежавшееся в характерном для него стиле отвлечениями от подготовленного текста. Хрущев обвинил Маленкова в попытках увеличить финансирование легкой промышленности за счет некоторого сокращения темпов развития тяжелой; в неверном, с его точки зрения, утверждении о возможности гибели мировой цивилизации в случае третьей мировой войны, так как оно было способно породить у людей настроение безнадежности; в поддержке бериевской идеи о создании единой нейтральной Германии. Но главным пунктом, предопределившим политическую карьеру Маленкова, стало впервые произнесенное публично обвинение в сотрудничестве с Берией, в ответственности за фабрикацию "ленинградского дела" и ряда других политических процессов 1940—1950-х годов.
   После пленума февральская сессия Верховного Совета освободила Маленкова от должности Председателя Совета Министров СССР — ключевой в тогдашней политической системе — и назначила на этот пост Булганина, человека нерешительного, давнего друга Хрущева. Вакантный пост министра обороны занял Жуков.
   Однако победа Хрущева не была окончательной. Существенно потеснив Маленкова, ему не удалось расширить свои полномочия. К тому же Маленков продолжал оставаться заместителем главы правительства и членом Президиума ЦК партии. В верхах усиливались позиции консерваторов, таких, как Молотов, Каганович, Ворошилов, с раздражением воспринимавших новации и популизм Первого секретаря. Поэтому Хрущев ищет лишь малейший предлог для их устранения.
   Основное значение пленума состояло в том, что самым весомым аргументом против Маленкова стала его причастность к репрессиям. Был ускорен и процесс реабилитации, который теперь был уже непосредственным образом связан с восстановлением репрессированных в партии. В течение 1955—1956 гг. тема репрессий и отношения к Сталину постепенно становится главной в обществе, а от ее развития, в конечном счете, зависела не только судьба партийно-политического руководства, но и место партии в политической системе страны. Особую остроту дискуссии наверху приобретают перед ХХ съездом. Ключевыми становятся вопросы восстановления прав репрессированных по политическим мотивам; суда над непосредственными участниками репрессий; установления политической ответственности за совершение преступлений. Страсти приобретали особый накал, поскольку практически вся элита страны в той или иной мере участвовала в проведении репрессивной политики.
   Разоблачение "культа личности и его последствий"
   14 февраля 1956 г. в Москве в Большом Кремлевском дворце 1436 делегатов, представлявших 7 215 505 коммунистов, собрались на ХХ съезд КПСС.При открытии съезда делегаты почтили вставанием память Сталина. В течение десяти дней съезд работал по утвержденной повестке дня, которая традиционно включала обсуждение отчетных докладов ЦК партии и ревизионной комиссии, а также директив шестого пятилетнего плана на 1956—1960 гг. После выборов руководящих органов партии и официального закрытия съезда Хрущев сообщил о предстоящем закрытом заседании, на которое не были приглашены иностранные гости. Именно благодаря этому событию — "секретному докладу" Хрущева о "культе личности", прочитанному в ночь с 24 на 25 февраля 1956 г., ХХ съезд КПСС стал поворотным пунктом в развитии советского общества, в корне изменил ситуацию в международном коммунистическом движении и во внешнеполитической сфере. Особого внимания в этой связи заслуживает история подготовки "секретного доклада", а также интерпретация "культа личности" и мер по его преодолению.
   31 декабря 1955 г. на заседании Президиума ЦК, посвященного вопросам реабилитации, была создана специальная комиссия для детального изучения всех материалов во главе с секретарем ЦК академиком П.Н.Поспеловым, тогдашним директором Института Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. 8 февраля 1956 г. "комиссия Поспелова" представила в Президиум доклад о репрессиях главным образом против партийно-политического руководства и обвинениях в антисоветской деятельности. На следующий день доклад был заслушан на Президиуме, все члены которого испытали глубокий шок от документально подтвержденных фактов. Основное содержание последовавшей дискуссии сводилось к тому, надо ли говорить об этом на съезде и в какой форме. Мнения разделились: сторонниками прочтения доклада на съезде были Аристов, Шепилов и Маленков, против выступили Молотов, Ворошилов и Каганович. Хрущев пытался найти компромиссное решение, которое сводилось к манере подачи материала, чтобы, по его выражению, "не смаковать прошлое". Иными словами, проблему надо было "взять под контроль".
   ХХ съезд, между тем, готовился по накатанной схеме, никакого "секретного доклада" в повестке дня не было. Накануне открытия съезда Президиум решил вынести на пленум ЦК предложение о специальном докладе о "культе личности". Пленум одобрил это предложение. Однако текста "компромиссного" доклада еще не существовало. Только к 18 февраля, параллельно основной работе съезда, Поспелов и Аристов подготовили вариант, который Хрущева не устроил. Хрущев возражал против того, что обходились молчанием вопросы персональной ответственности окружения вождя, а вся вина возлагалась на самого Сталина и "вышедший из-под контроля аппарат НКВД", отсутствовала информация о послевоенных репрессиях. На следующий день Хрущев пригласил стенографистку и продиктовал ей свой вариант, основная идея которого заключалась в том, чтобы переложить всю ответственность за преступления на Сталина и Берию, реабилитировать партию, социалистическую систему и идеи коммунизма. После этого оба текста — Поспелова — Аристова и Хрущева — были сведены в один, который Хрущев и зачитал на съезде.
   "Секретный доклад" строился на последовательном изложении фактов, показывающих формирование "культа личности" Сталина и его проявления. Противопоставление Сталина Ленину, а авторитарного стиля руководства практике демократического централизма было основной идеей доклада. Особый акцент делался на ленинской приверженности коллегиальности в партийной работе. Формирование "культа" подавалось как результат последовательного предательства Сталиным Ленина, начиная с сокрытия его политического "завещания", факт которого впервые был предан гласности. Полностью отрицался один из основополагающих постулатов о Сталине как "продолжателе дела Ленина". В противовес этому возникал образ палача, виновного в уничтожении "ленинской гвардии", организовавшего убийство Кирова, расстрелявшего XVII съезд, виновного в выбивании показаний из честных коммунистов и репрессировавшего военных и партийных руководителей. Таким образом, главная вина Сталина состояла в преступлениях против партии, которая становилась основной жертвой "культа личности". Это позволяло полностью обойти вопрос о вине партии перед народом, не говоря уж о системе организации власти, в недрах которой зрел и развивался развенчиваемый "культ". Кроме того, Сталину вменялась в вину ответственность за депортацию кавказских народов, разрыв с Югославией, фабрикация послевоенных "дел", прежде всего "ленинградского", "мингрельского" и "дела врачей". Особо Хрущев остановился на вине Сталина в начальный период войны. Сталин-полководец, генералиссимус превращался в карикатурный персонаж, в безвольного, растерянного и напуганного человека.
   Таким образом, полной картины репрессий в докладе не было: "сталинские преступления" не распространялись на коллективизацию, голод 1930-х годов, репрессии против простых граждан и партийной оппозиции. Более того, борьба с троцкистами, оппозиционерами "всех мастей" признавалась одним из важнейших достижений Сталина. Доклад был полной неожиданностью и потрясением для большинства делегатов съезда, которые слушали его в полной тишине. Даже при всей "отжатости" фактов трагизм и леденящий ужас произошедшего пронизывал каждого сидящего в зале. Аплодисментов после доклада не было.
   Поступок Хрущева долгие годы подавался исторической литературой как "факт его личного мужества", главная его заслуга перед страной. Представляется, что "концепция личного мужества" здесь вряд ли уместна. Скорее речь идет о шаге талантливого политика, предпринятого на грани риска. Расчет Хрущева строился на знании общественных настроений, прежде всего среди делегатов, то есть высшего и среднего слоя номенклатуры. От поддержки именно этого слоя напрямую зависела судьба и самого Хрущева. Поэтому вопрос об ответственности за репрессии местных руководителей, находившихся под прессом "культа", не поднимался, а публичное осуждение репрессий гарантировало от их повторения в будущем. Обратной, но не менее важной стороной хрущевского расчета было понимание неизбежности такого рода события. Но в будущем он мог потерять инициативу, а в чьих руках она окажется, как повернется тогда вопрос о вине, в том числе его, Хрущева, за репрессии на Украине, вряд ли можно было предсказать. Скорее, он закрыл собой пробоину в корабле, чтобы не дать пучине поглотить и капитана, и всю команду, и корабль.
   Закрытое заседание ХХ съезда КПСС не стенографировалось, было решено ознакомить с текстом "секретного доклада" первичные партийные организации, не публикуя его в печати. После съезда текст дорабатывался в течение недели и только после этого так называемый "секретный доклад" был разослан по первичным партийным организациям, где на собраниях прочитан коммунистам, а в конце марта с ним было ознакомлено все взрослое население страны. В обществе возник резонанс, превратившийся в самостоятельную политическую силу, которая в течение всей второй половины 1956 г. стремительно набирала мощь.
   "Десталинизация"
   Присутствовал весь спектр мнений: от разочарования неполнотой постановки вопроса о "культе", требований партийного суда над Сталиным до неприятия такого быстрого и резкого отказа от незыблемых еще вчера ценностей. Сторонники и противники осуждения "культа" были во всех социальных слоях, но если первые высказывались открыто, то вторые старались скрыть свои настроения во избежание неприятных последствий. Не была согласна с хрущевской линией значительная часть номенклатуры, сделавшая карьеру после массовых репрессий 1930-х годов и боявшаяся личной ответственности за свое участие в "практике культа личности".
   Контроль за критикой "культа личности" был установлен сразу же после доклада "комиссии Поспелова". Факты о репрессиях тщательно отбирались. Однако эти шаги делались наверху, общество не было посвящено во все детали. Теперь же контроль принимал иной характер, означал публичный шаг назад, возвращение к более консервативному типу поведения, установлению идеологических рамок критики "культа" в обществе. Так, за "неправильное" обсуждение решений ХХ съезда была распущена Теплотехническая лаборатория АН СССР.На партийном собрании, которое продолжалось два дня, научные сотрудники пошли слишком далеко: пытались анализировать глубинные причины "культа", критиковали всю политическую систему в целом, высказывались о формальном характере народовластия. Решительные меры по пресечению таких выступлений уводили обсуждение темы репрессий в неформальную обстановку, в среду "своих", наиболее близких друзей и родственников. Доверие к Хрущеву, олицетворявшему собой линию на"критику культа личности", начало неуклонно снижаться.
   Идеологическое сдерживание критики было оформлено в постановлении пленума ЦК от 30 июня 1956 г. "О преодолении культа личности и его последствий", ставшего на последующее 30-летие основой интерпретации проблем сталинизма и оценки Сталина в советской историографии.
   Согласно этому постановлению, "культ личности" возник, когда строительство социализма велось в условиях "враждебного капиталистического окружения", постоянной угрозы нападения извне. Страна была вынуждена преодолевать трудности, а партия — "нападки оппортунистов всех мастей". Сложная обстановка требовала железной дисциплины, повышения бдительности, строжайшей централизации руководства. Вследствие этого приходилось идти на временные ограничения демократии. В эти годы Сталин как "крупный теоретик и организатор" возглавлял борьбу против "троцкистов, правых оппортунистов, буржуазных националистов, против происков капиталистического окружения". Именно тогда, согласно июньскому постановлению, на фоне несомненных крупных заслуг Сталина как в строительстве социализма, так и на международной арене постоянно повышались его авторитет и популярность, стал складываться культ его личности. Решающую роль в развитии "культа" сыграли и некоторые отрицательные качества характера Сталина, который "уверовал в собственную непогрешимость, стал злоупотреблять доверием партии, нарушать ленинские принципы и нормы партийной жизни, допускал беззаконие". В заключение делался вывод, что все это, тем не менее, не могло нарушить объективных закономерностей социализма, изменить природу существующего строя. Особо подчеркивалось, что "в деятельности Сталина партия видела две стороны: положительную, которую она ценит, и отрицательную, которую она критикует и осуждает".
   Развитию консервативной тенденции существенно способствовал кризис внутри социалистического лагеря, вызванный разоблачениями в Москве и последовавшими за этим событиями в Польше и Венгрии летом — осенью 1956 г. После венгерских событий позиции консерваторов и в особенности Молотова усилились, а Хрущева соответственно — ослабли. В ситуации упрочения консервативных сил "команда Хрущева" была вынуждена отступать на главном направлении — редактировать не только интерпретацию "культа личности", но и усилить контроль за настроениями в первичных партийных организациях и в обществе. 14 декабря 1956 г. было утверждено письмо, подготовленное комиссией под председательством Брежнева и названное в духе прежних времен "Об усилении работы партийных организаций по пресечению вылазок антисоветских, враждебных элементов".
   Такой поворот событий ставил Хрущева и его сторонников перед выбором: либо признание собственного поражения и окончательный отказ от преобразований, либо избавление от консервативного крыла, по крайней мере в высшем руководстве.
   "Антипартийная группа"
   Обострение отношений в Президиуме ЦК началось весной — летом 1957 г. Поводом стала реорганизация промышленности, вопрос о степени централизации управления народным хозяйством. Комплекс экономических инициатив Хрущева не отличался продуманностью и цельностью. При этом он постоянно апеллировал к широкой общественности, использовал антибюрократическую демагогию, "выносил сор из избы" — открыто рассказывал о своих разногласиях с Молотовым и Кагановичем, другими членами Президиума. Манера поведения Хрущева вызывала все большее раздражение. Постепенно созрел план отстранить его от должности Первого секретаря ЦК КПСС и сделать министром сельского хозяйства. Иными словами, против Хрущева готовился заговор.
   18 июля 1957 г. члены Президиума потребовали собрать срочное заседание. В принципе расклад сил позволял разыграть известный сценарий, по которому четыре года назад был устранен Берия, конечно уже без ареста и заключения. Однако Булганин затягивал заседание, дожидаясь Жукова, и в результате перенес его на завтра. На следующий день Маленков обвинил Хрущева в том, что он разъединяет членов Президиума, формируется культ его личности, что Хрущев сбивается на "зиновьевское отождествление диктатуры пролетариата с диктатурой партии", выступил против его лозунга в ближайшие годы "догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения". Маленкова поддержали Молотов, Каганович, Сабуров, Ворошилов, Булганин, Шепилов, Первухин. Хрущев оказался в меньшинстве, но получил поддержку кандидатов в члены Политбюро.
   Именно в этот момент в закулисную игру вмешались рядовые члены ЦК, которые появились под предводительством военных и потребовали срочного созыва пленума. Такая "поддержка снизу" была подготовлена Секретариатом, организовавшим коллективные письма членов ЦК с требованиями созыва пленума. Решающим образом на развитие политической ситуации повлиял Жуков, организовавший срочную доставку членов ЦК силами военной авиации. В результате "оперативных действий" 22 июня 1957 г. пленум открылся. Основная роль на нем отводилась Жукову, который огласил документы из личного архива Сталина о причастности Молотова, Кагановича, Маленкова и Ворошилова к репрессиям. Маленков был поставлен заведомо в проигрышную оправдательную позицию и его "экономические" доводы против хрущевского популизма звучали бледно и неубедительно. Наиболее резко против Хрущева выступил Молотов, обвинив его в разглашении на встрече с интеллигенцией противоречий в Президиуме ЦК, в непродуманных экономических реформах, резко критиковал внешнеполитическую линию Хрущева.
   Особую позицию, судя по недавно опубликованным документам, занимал Шепилов, которого, видимо, искренне беспокоило чрезмерное усиление позиций Первого секретаря.
   Особенно резко против "консерваторов" выступил Брежнев, шедший во главе разгрома противников Хрущева.
   Пленум осудил "фракционную деятельность антипартийной группы". Из Президиума были выведены Каганович, Маленков и Молотов, из кандидатов — Шепилов. Новый состав Президиума был расширен до 15 человек, в него вошли сторонники Хрущева — Аристов, Беляев, Брежнев, Игнатов, Козлов, Куусинен, Микоян, Суслов, Фурцева, Шверник, Жуков. В официальном тексте постановления "Об антипартийной группе" было запрещено указывать на причастность Молотова, Кагановича и Маленкова к репрессиям.
   Между тем реальной опасностью для партаппарата, приведшего Хрущева к победе, стало резкое усиление роли военных и, прежде всего, Жукова. Жуков как организатор двух ключевых "оперативных акций" послесталинского периода представлял реальную угрозу монополии Хрущева и его сподвижников. Кроме того, Жуков был единственным, кого не касался вопрос о вине за организацию репрессий. Маршал не только не имел к ним никакого отношения, но сам несколько раз едва не оказывался в положении арестованного. Тогда во время визита Жукова в Югославию и Албанию Хрущев огульно обвинил его в "бонапартизме", переоценке своих военных заслуг. В конце октября 1957 г. Жуков был выведен из Президиума ЦК.В марте 1958 г. с поста Председателя Совета Министров СССР был отстранен Булганин, поддержавший "антипартийную группу" в июне 1957 г. После этого Хрущев стал совмещать руководство партией и государством, что явилось началом его единоличного правления. Своим триумфом он был целиком и полностью обязан партаппарату и номенклатуре, что во многом определило его дальнейшую политическую линию и вынужденное приспособление к интересам этого слоя.

 
< Пред.   След. >