www.StudLib.com
Студенческая библиотека
Студенческая библиотека arrow Курс советской истории, 1941-1999 (А.К. Соколов) arrow 3. Советское индустриальное общество
3. Советское индустриальное общество

3. Советское индустриальное общество

   Незавершенность модернизационных процессов
   Советская экономика после смерти Сталина представляла собой средоточие сложных и взаимосвязанных противоречий. Гигантская модернизация, начатая в 1930-е и продолженная в 1950-е годы, изменила облик огромной страны, но не привела к существенному улучшению жизни людей. Сказывались, конечно, катастрофические последствия войны. Не меньшее значение имели и противоречия, заложенные в самой экономической модели развития, и проблемы, росшие как снежный ком год от года по мере ее воплощения. Жесткий централизм, привязка к московским директивам любого мало-мальски значимого решения никак не соответствовали возросшей сложности производства, порождали и консервировали региональные противоречия, вели к выстраиванию порой нелепых хозяйственных связей. Плановые начала приобретали черты заскорузлости, экономика не могла гибко реагировать на общемировые тенденции в развитии технологий и научно-технического прогресса. Из госплановских кабинетов было трудно уловить все перспективные направления развития, поэтому прорыв происходил на тех участках, где удавалось сосредоточить финансовые, технологические и людские ресурсы.
   Экономическое развитие продолжало находиться в зависимости от идеологических установок. Противостояние "холодной войны" не позволяло полновесно войти в мировое хозяйство и эффективно интегрироваться в международное разделение труда. С каждым годом все тяжелее была ноша "братской помощи" странам "социалистического лагеря", к которой теперь добавлялась обуза инвестиций в экономику "третьего мира". Великодержавные амбиции, игравшие столь важную роль на начальном этапе, привели Советский Союз к ситуации, когда он стал заложником перманентно входящей в клинч "холодной войны" и расплачивался все более тяжкой год от года экономической данью.
   Однако суть противоречий заключалась в самом варианте модернизации. Ориентация на неисчерпаемые природные богатства страны, огромную территорию и дешевую рабочую силу, не научившуюся противостоять принудительному труду, позволяла строить "планов громадьё" по экстенсивному типу развития, год от года воспроизводившего и консервировавшего советскую систему. Экономика СССР в своей стартовой основе приобретала сырьевую направленность, что было вызвано как фетишизацией приоритетного развития группы "А", так и объективными потребностями развития военно-промышленного комплекса. Последний, в свою очередь, постоянно подпитывался идеологией — фактором "капиталистического окружения", на котором строилась сталинская посылка изолированного развития, "холодной войной" и хрущевским "бряцанием оружием", главным в арсенале которого был ракетно-ядерный потенциал.
   Обусловленная этими обстоятельствами логика экономического развития делала все остальные отрасли "пасынками" социалистической экономики. Товаров народного потребления постоянно не хватало, их производство было определенно рассчитано на покупателя-аскета. Инфраструктура страны — средства связи и коммуникации, дорожная сеть — развивалась "по самому остаточному" принципу и с существенными перекосами. Так, если строительству железных дорог уделялось должное внимание, то автодороги представляли собой убогое зрелище. В 100—200 км от Москвы зачастую не было электричества. Газовые плиты отсутствовали даже на окраинах столицы.
   Сельское хозяйство
   Самый тяжелый пресс давил на сельское хозяйство. Традиционный сельский уклад жизни был разрушен, колхозно-совхозная экономика влачила жалкое существование, не имея серьезной материально-технической базы и стимулов к производительному труду. Колхозники, находившиеся в полной зависимости от государства, своим трудом продолжали оплачивать все радости модернизации страны. Около двух миллионов человек каждый год убегали из деревни. Там назревала опасная ситуация. Кризис сельского хозяйства перерастал в продовольственный. По всей стране не хватало мяса, молока, сахара. Все сильнее ощущался дефицит зерна. "Окончательное решение зерновой проблемы в СССР", озвученное Маленковым на XIX съезде партии, оказалось очередным пропагандистским мифом. Зерновых на душу населения выращивали гораздо меньше, чем до революции. В 1952 г. колхозы сдали даже семенной фонд. Мяса производили меньше, чем в последнем доколхозном 1928 г., отсутствие скота на крестьянских подворьях, особенно в России, становилось нормой. Деревня вместе с тем оставалась донором промышленности. Развитие сельского хозяйства новых территорий (Прибалтики, Украины и Молдавии), инвестиции в хлопководческие хозяйства Средней Азии и колхозы Закавказья осуществлялись за счет российского Нечерноземья. Неэквивалентный обмен между городом и деревней усугублялся непомерными налогами и отчислениями, которые составляли более половины колхозных доходов, что объясняло постоянную убыточность колхозного хозяйства.
   Неэффективная колхозно-совхозная экономика сочеталась с непомерными налогами на крестьянские подворья, которые не только давали основной доход сельским жителям, но и существенно опережали колхозно-совхозный сектор по производству всех видов сельскохозяйственной продукции, кроме зерновых. Экономический нажим на деревню усугублялся социальным давлением и прямой дискриминацией сельского населения, которое было "прикреплено" к колхозам из-за отсутствия паспортов и не имело даже относительной свободы передвижения.
   Необходимость скорейшего изменения сельскохозяйственной политики осознавалась всеми преемниками Сталина, по-разному, однако, понимавшими суть преобразований на селе. На начальном этапе "коллективного руководства", совпавшем с острой борьбой за власть, исследователи выделяют два основных варианта нового аграрного курса. Их идеологами были Маленков и Хрущев, которые по-разному определяли приоритеты сельскохозяйственного развития. Суть мер, предложенных Маленковым в августе 1953 г., состояла в снижении налогов, прекращении административного давления на личное подсобное хозяйство и наделении крестьян элементарными социальными правами (первоочередной мерой была, конечно, выдача паспортов). Ни о каких дополнительных инвестициях речь не шла. Предполагалось "включение" экономического механизма: из-за резкого снижения обязательных налоговых выплат колхозы смогут направлять полученную прибыль на улучшение машинно-тракторного парка, расширение производства, социальную сферу и пр. Кроме того, считалось, что свободное развитие личного подсобного хозяйства позволит довольно быстро справиться с нехваткой продуктов. Таким образом, на основе экономических рычагов свободно и естественно должны были развиваться и колхозно-совхозная экономика, и крестьянское хозяйство.
   Хрущев представлял себе выход из сельскохозяйственного тупика по-другому. Его основная идея состояла в "индустриализации" сельского хозяйства: превращении колхозов в крупные хозяйства со своей машинно-тракторной базой, а крестьян — в рабочих совхозов. В результате этого труд сельского жителя должен был, по мнению Хрущева, максимально приблизиться к труду горожанина и стать свободным от "мелкобуржуазных пережитков". Эти идеи были уже известны по проектам "агрогородов", они сочетали в себе социальные иллюзии и привычный административно-бюрократический стиль управления сельским хозяйством.
   Сентябрьский пленум 1953 г.
   Острота ситуации и общая запущенность положения превратили аграрную политику в один из ключевых вопросов весной — летом 1953 г. Первоочередные меры были сформулированы на сессии Верховного Совета СССР в августе 1953 г. Они сводились к повышению закупочных цен на сельхозпродукцию, увеличению капиталовложений в аграрный сектор экономики и радикальному изменению отношения к подсобным хозяйствам. С подсобных хозяйств были "списаны" недоимки по обязательным госпоставкам, а сельхозналог был уменьшен в 2 раза.
   Это было ядром новой хозяйственной политики, окончательно сформулированной на сентябрьском пленуме в 1953 г. Здесь впервые было прямо сказано об ужасающем положении на селе. Был декларирован переход от административно-бюрократического управления сельским хозяйством к экономическим методам. Экономическая заинтересованность должна была стать основным стимулом развития колхозной экономики, опираться на существенное расширение хозяйственной самостоятельности колхозов и совхозов. По сути, впервые после нэпа было признано необходимым повысить материальную заинтересованность крестьян в повышении продуктивности личного подсобного хозяйства. В этом направлении были сделаны практические шаги, сразу же облегчившие положение на селе. Так, в 1952—1958 гг. произошло резкое повышение государственных закупочных цен, которые выросли на пшеницу в 6 раз, а на крупный рогатый скот в 12 раз. В 1954 г. был отменен налог на коров и свиней, находящихся в собственности крестьян, а с 1958 г. прекращалась обязательная сдача сельхозпродукции с личного подсобного хозяйства. Это дало прекрасный результат: сельское хозяйство впервые после проведения коллективизации стало рентабельным, был отмечен исключительно высокий рост объемов производства, валовая продукция которого к 1958 г. выросла более чем на треть. Доходы колхозников продолжали расти до 1957—1958 гг.
   Однако намеченная программа была проведена не полностью. Ее реализация проходила крайне противоречиво по нескольким причинам. "Аграрная либерализация", как и изменения в других областях, совпали с борьбой за власть между Маленковым и Хрущевым. В этой ситуации конкретные хозяйственные решения становились средством реализации личных амбиций. Исключительно важное значение для определения типа сельскохозяйственной политики имел январский 1955 г. пленум ЦК, на котором линия Маленкова была подвергнута критике, а сам он обвинен Хрущевым в попытках завоевать "дешевую популярность" в народе. Хрущев одержал верх, но его положение во власти еще не было монопольным. Ему надо было исключительно быстро добиться ощутимых сдвигов, прежде всего в продовольственном вопросе. Ставка на немедленный успех естественным образом привела его к привычному административно-бюрократическому руководству сельским хозяйством. Добившись монопольного положения в определении экономической политики страны, Хрущев, как и большая часть тогдашних руководителей, не был готов к пересмотру общественных отношений и расширению теоретических построений. И если использование экономических механизмов еще как-то вписывалось в привычную социологическую схему, то материальная заинтересованность, тем более как главный рычаг сельскохозяйственной политики, постоянно вступала в противоречие с представлениями о собственности и порождаемой ей психологией. Меры по подъему сельского хозяйства Хрущев сформулировал в январе 1954 г. в докладной записке в ЦК.Он делал ставку на резкое увеличение урожайности, в первую очередь, зерновых культур. С его точки зрения, необходимо было существенно расширить посевные площади, распахав степи Северного Казахстана, Сибири и Урала, а также изменить структуру посевов за счет увеличения удельного веса кукурузы.
   Целинная эпопея
   К осуществлению своей программы Хрущев приступил в конце февраля — начале марта 1954 г., добившись на очередном пленуме ЦК решения об освоении целинных и залежных земель Северного Казахстана, Сибири, Алтая и Южного Урала, а также некоторых районов Поволжья и Северного Кавказа. С этого момента началась "целинная эпопея", ставшая одним из наиболее ярких событий советской послевоенной истории, очередной "легендарной страницей подвига ленинского комсомола" и отразившая весь спектр иллюзий и противоречий того времени. "Целина" — явление комплексное, поскольку экономика здесь была тесно переплетена с идеологией и коммунистическим прожектерством, трудовые будни с пропагандистским пафосом, а действительная история целины долгие годы подменялась мифом. В качестве второго секретаря ЦК КП Казахстана в целинной эпопее хорошо проявил себя Л.И.Брежнев, поделившийся в начале 1980-х годов своими воспоминаниями, рекомендованными для обязательного изучения всему взрослому населению страны.
   Существенное расширение площади пахотных земель совпало с общемировой практикой того времени. Однако освоение целины началось без всякой предварительной подготовки, при полном отсутствии инфраструктуры — дорог, зернохранилищ, квалифицированных кадров, не говоря уже о жилье и ремонтной базе для техники. На ударную "битву за хлеб" отправляли все производимые в стране тракторы и комбайны, мобилизовывали студентов на время летних каникул, отправляли в сезонные командировки механизаторов. Это вело к высокой себестоимости целинного хлеба, которая была гораздо выше, чем в центре России. Природные условия степей не принимались во внимание: не учитывались песчаные бури и суховеи, не были разработаны щадящие способы обработки почв и адаптированные к этому типу климата сорта зерновых. В результате урожайность на целине была в среднем ниже общесоюзной. Освоение целинных земель превратилось в очередную кампанию, якобы способную в одночасье решить все проблемы с продовольствием. Процветали авралы и штурмовщина: то там, то здесь возникала неразбериха и разного рода неувязки. Курс на освоение целинных и залежных земель консервировал экстенсивный тип развития сельского хозяйства. Огромные ресурсы были сосредоточены на воплощении этого проекта: за 1954—1961 гг. целина поглотила 20% всех вложений СССР в сельское хозяйство. Из-за этого аграрное развитие традиционных российских районов земледелия осталось без изменений и застопорилось. Освоение целины шло форсированными темпами: если за два года предполагалось распахать 13 млн га, то в действительности распахали 33 млн га. На целине только в первые два года было создано 425 зерновых совхозов, аграрные гиганты создавались и позже. Благодаря экстраординарному сосредоточению средств и людей, а также природным факторам новые земли в первые годы давали сверхвысокие урожаи, а с середины 1950-х годов — от половины до трети всего производимого в СССР хлеба. Однако желаемой стабильности, вопреки усилиям, добиться не удалось: в неурожайные годы на целине не могли собрать даже посевной фонд, в результате нарушения экологического равновесия и эрозии почв в 1962—1963 гг. настоящей бедой стали пыльные бури. Освоение целины вступило в стадию кризиса, эффективность ее возделывания упала на 65%.
   Кукурузная эпопея
   Идея кардинального изменения структуры зерновых, в первую очередь за счет увеличения посевов кукурузы, в сознании советских людей неразрывно связана с личностью Хрущева. Мотивируя необходимость резкого увеличения посевов кукурузы, Хрущев апеллировал к американскому опыту, увидев в нем очередной "рецепт сразу от всех болезней". "Кукуруза, товарищи, — подчеркивал он в одном из своих выступлений, — это танк в руках бойцов, я имею в виду колхозников; это танк, который дает возможность преодолевать барьеры, преодолевать преграды на пути к созданию изобилия продуктов для нашего народа". Ставка именно на кукурузу объяснялась тем, что кроме зернового початка она имеет еще стебель с зеленой массой, который можно использовать на корм скоту. "Монокультура", таким образом, рассматривалась как условие "прорыва" и в производстве зерна, и в животноводстве.
   Действительно, никогда так истово и рьяно не проводилась политика партии на селе, как в годы "кукурузной эпопеи" — с 1955 по 1962г. "Царицу полей" кукурузу в принудительном порядке сажали абсолютно везде, вплоть до северных районов Архангельской области. За эти годы площади под кукурузу были увеличены более чем в 2 раза и достигли к 1962 г. 37 млн га, превысив общую площадь распаханных целинных и залежных земель. Жесткая регламентация сверху, беспрекословные указания, где и что сеять, привели к тому, что посевы пшеницы и ржи в традиционных земледельческих районах сократились, а общий сбор зерновых снизился. "Кукурузная эпопея" — самый яркий пример экономического фетишизма и волюнтаризма, но не единственный. В эти же годы повсеместно и усердно внедрялись "спасительные" для повышения продуктивности сельского хозяйства квадратно-гнездовой метод посадки растений, беспривязное содержание коров и раздельная уборка хлебов, а также проводилась ликвидация чистых паров.
   "Догнать и перегнать Америку!"
   Американский опыт не давал покоя новому советскому лидеру. В 1957 г., выступая в Ленинграде, Хрущев сформулировал сверхзадачу момента: "Догнать и перегнать Америку по производству мяса, молока и масла на душу населения!". Это была чистой воды политическая авантюра, цель которой состояла в том, чтобы продемонстрировать всему миру преимущества социализма после недавних событий в Венгрии и Польше. Экономический волюнтаризм отозвался серьезными последствиями для развития животноводства. Выполнение одиозных призывов зачастую оборачивалось трагедией: забивали все поголовье скота, ширились масштабы приписок, обычным делом становилась фальсификация статистики. Заложниками ситуации часто становились местные партийные руководители. Так, секретарь Рязанского обкома Ларионов, прилюдно пообещав в короткий срок "догнать и перегнать Америку", распорядился забить все поголовье в области, включая молочных поросят. Получив за "небывалый успех" звезду Героя социалистического труда, Ларионов застрелился.
   Ликвидация МТС
   Однако Хрущев продолжал реализовывать свои идеи на селе. Суть их, как уже отмечалось, сводилась к созданию крупных хозяйств индустриального типа с мощной машинно-тракторной базой. Вся сельскохозяйственная техника еще со времен коллективизации была сосредоточена в МТС, где существовала своя ремонтная база, работали трактористы и комбайнеры, обслуживавшие несколько близлежащих хозяйств. Система МТС была, конечно, далека от совершенства и нуждалась в реформировании. Но принятое Хрущевым решение положило начало новому этапу разрушения колхозно-совхозной системы, означавшему окончательный отказ от курса сентябрьского пленума 1953 г. и прервавшему положительную динамику сельскохозяйственного производства. В марте 1958 г. был принят закон о реорганизации МТС и продаже техники колхозам. Согласно ему, хозяйства должны были в принудительном порядке за один год выкупить у МТС всю технику, зачастую уже устаревшую и изношенную, по высоким ценам. В одночасье все хозяйства, за редким исключением, стали убыточными. Это привело к снижению оплаты за трудодень. Ни о каком экономическом стимулировании труда колхозников речь больше не шла. Государство моментально вернуло себе все средства, вложенные в развитие села за предыдущие годы. Производство сельскохозяйственной продукции резко упало, а ее прирост составил за семилетку 1959—1964 гг. только 15% вместо запланированных 70%. Вопреки прогнозам, квалифицированные кадры механизаторов не шли работать в убыточные колхозы, а старались устроиться в райцентре или уезжали в город.
   Преобразование колхозов в совхозы
   Административное "укрепление" колхозно-совхозной системы вновь пошло по уже пройденному пути слияния нескольких хозяйств в одно. Важно понимать, что теперь речь шла об уже укрупненных недавно хозяйствах. С 1957 г. каждый год ликвидировалось около 10 тыс. довольно крупных хозяйств. Параллельно без всякой на то необходимости шло преобразование колхозов в совхозы, в результате которого на практике достигалось "слияние двух форм собственности в одну". В начале 1960-х годов "неперспективными", то есть подлежащими сселению, были названы тысячи сел и деревень, большая часть которых находилась в российском Нечерноземье. "Колхозный строй" был сильно подорван: из 91 тыс. колхозов, существовавших в 1955 г., к 1963 г. осталось лишь 39 тысяч.
   Гонения на личные подворья
   Экономический волюнтаризм в сочетании с ослаблением колхозов и подрывом их материально-технической базы вновь ухудшил продовольственную ситуацию в стране. Единственным производителем сельскохозяйственной продукции вновь становилось личное подсобное хозяйство, которое никак не вписывалось в административно-бюрократическое регулирование. Доходы колхозников, которые не нуждались в партийно-государственном вмешательстве, в 1954—1958 гг. постоянно росли за счет реализации продукции личного подсобного хозяйства. Кроме того, нужно было как-то выходить из затеянной пропагандистской шумихи по поводу соревнования с Америкой, доказывать собственную компетентность в области сельскохозяйственной политики, выполнять решения XX съезда по резкому увеличению производства мяса, наконец, чем-то прикрыть колхозно-совхозную катастрофу. Выходом стало притеснение личных подсобных хозяйств. 20 августа 1958 г. было принято постановление "О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках". Постановление касалось около 12 млн городских семей, имевших свои огороды. В декабре 1959 г. дело дошло и до колхозников. На пленуме ЦК был сделан вывод, что "личные подсобные хозяйства постепенно утрачивают свое значение", поскольку колхозникам якобы выгоднее получать продукты из колхоза. Кампания по борьбе с "частником" свелась к поручению государственным органам в 2—3 года скупить у колхозников скот. Это привело к забою миллионов голов скота как бывшими владельцами, так и колхозами, не имевшими кормов и условий для содержания резко возросшего поголовья. Статистика производства мяса в стране грела души руководителей, в то время как перспективы его дальнейшего наращивания становились все более туманными.
   Крах административных преобразований на селе
   В начале 1960-х годов советское сельское хозяйство вступило в стадию очередного кризиса, вызванного хрущевским администрированием. Экономические стимулы, доказавшие довольно быстро свои преимущества, были сведены на нет, расширенное воспроизводство сельскохозяйственной продукции прекратилось. Семилетний план 1959—1965 гг. по сельскому хозяйству был провален. На всех уровнях власти осознавали необходимость жесткого регулирования, переход к распределению продовольственных ресурсов был неизбежен. Все местные руководители обивали пороги московских кабинетов в борьбе за гарантированное получение продуктов из центра.
   Обострение продовольственной ситуации в стране
   В 1961—1962 гг. во всех регионах стал остро ощущаться дефицит продуктов. Традиционный список, долгие годы включавший мясо, молоко и масло, расширился за счет хлеба, всевозможных круп, сахара и макаронных изделий. Единственным выходом из ситуации стало административное "временное" повышение цен на мясо и масло на 25—30%, осуществленное решением правительства в июне 1962 г. В 1962—1963 гг. в большинстве городов и рабочих поселков были введены продовольственные карточки. По всей стране прокатилась волна массовых выступлений рабочих. В этой ситуации совершенно нелепо звучали призывы обогнать капиталистические страны по душевому потреблению продовольствия; в народе говорили, что, мол, "босиком быстрее догоним". Обострение продовольственной ситуации воспринималось во всех слоях общества как провал сельскохозяйственных кампаний Хрущева.
   Закупки зерна за границей
   Продовольственная ситуация усугублялась и в результате кризиса целинного земледелия. Начиная с 1960-х годов естественное плодородие почвы истощилось, в полной мере начали сказываться последствия бездумного землепользования ударных лет. Продовольствие пришлось закупать за границей. В 1963 г. на экспорт было продано самое большое за послевоенные годы количество золота, из которого 372,2 т ушли на покрытие продовольственных закупок. Впервые в 1963 г. были произведены массовые закупки зерна за границей. Первая партия импортного зерна составила 12 млн т. После этого импортное зерно в России стало нормой.
   Уровень жизни
   Недостаток продуктов питания в начале 1950-х годов сопровождался крайне низким уровнем жизни населения. "Повышение благосостояния народа" стало, наряду с сельским хозяйством, второй важной проблемой, на решение которой были направлены усилия "коллективного руководства". Уже летом 1953 г. Маленков призвал к повышению в 2—3 раза продовольственной и товарной обеспеченности населения. За три последующих года были достигнуты несомненные успехи: люди стали покупать почти в 2 раза больше мяса и масла, а также одежды и обуви. После ХХ съезда эта линия была продолжена: с января 1957 г. минимальная зарплата на производстве, в строительстве и на транспорте повышалась. Был также установлен необлагаемый налогами минимум заработной платы, а в марте того же года снижены налоги на доходы рабочих и служащих. Прекратились изнурительные внутренние займы, носившие принудительный характер. Это привело к существенному (свыше 30%) росту доходов у наиболее низкооплачиваемой части населения. Специальным решением правительства была повышена оплата труда работников просвещения на 25% и медиков на 23%. Реальные доходы рабочих и служащих с 1950 по 1958 г. выросли в 1,6 раза. Однако политика "повышения благосостояния народа" проводилась крайне непоследовательно. Довольно часто обещания, данные с высокой трибуны, не выполнялись, что дискредитировало Хрущева и его окружение. Серьезной экономической проработки вопроса обычно не проводилось, поскольку принимались такие решения, как правило, в ходе визитов по стране и на "встречах с трудящимися".
   Изменению общественной атмосферы в стране способствовало сокращение рабочего дня до 6—7 часов, а также снижение его продолжительности по субботам и в предпраздничные дни на 2 часа без уменьшения заработной платы.
   В июле 1956 г. было радикально реформировано пенсионное законодательство. Пенсию по старости теперь могли получать мужчины после 60 лет и женщины после 55 лет. При этом размер государственной пенсии составлял от 55 до 100% средней заработной платы, что увеличило пенсии по отдельным группам в 2 и более раза. Настоящей "революцией" в социальной сфере стало введение пенсий для колхозников в июле — ноябре 1964 г. "Колхозные пенсии" стали последним решением Хрущева перед его отставкой.
   По уровню развития социальной сферы село традиционно отставало от города, однако и здесь ситуация стала меняться к лучшему. Наконец-то произошел долгожданный отказ от пресловутых "палочек" — трудодней, по которым в конце года производилась оплата труда. В марте 1956 г. было принято решение о ежемесячном авансировании оплаты труда колхозников. Теперь в колхозах регулярно выдавались денежные авансы, а дополнительная оплата производилась в конце года по конечному результату труда. К 1958 г. денежные и натуральные выплаты в колхозах выросли в 1,8 раза, причем денежная форма оплаты преобладала. Существенным облегчением жизни на селе стала отмена с начала 1958 г. обязательных госпоставок продовольствия из личных подсобных хозяйств. Однако хрущевское администрирование приостановило положительную динамику: в целом с 1958 по 1963 г. оплата труда в колхозах из расчета на трудодень выросла с 1,56 коп. до 1,68 коп. и составила в месяц 37—40 руб. по денежной реформе 1960 г., установившей курс новых денег по отношению к старым 1:10 и вызвавшей, кстати, очередную вспышку недовольства в обществе, которое справедливо рассматривало его как инфляционную меру.
   Жилищное строительство
   Миграция из села продолжалась, и село как "кладовая рабочих рук" советской экономики постепенно исчерпывало себя. Кроме того, интенсивный приток рабочей силы в города резко обострил жилищную проблему. Жилья катастрофически не хватало, социальная напряженность в "барачно-коммунальном" городе становилась нетерпимой. Годы "оттепели" ознаменовались настоящим прорывом в жилищной сфере, хотя и здесь обозначились свои противоречия. В 1954 г. специальным решением были осуждены "парадность и украшательство" в архитектуре, декларирован переход к индустриальным методам строительства. В 1954—1957 гг. принимается целая серия решений, направленных на быстрое внедрение типового домостроения, символом которого стали московские "Черемушки". Основная идея "жилищной революции" состояла в строительстве целых серий домов по единому типовому проекту, где стандартные конструктивные схемы позволяли бы без особых проблем моделировать 3—4 варианта конкретного дома со стандартной внутренней планировкой. Все "дополнительные площади": коридоры, ванны, кухни — были сокращены до физиологического минимума. Потолки также максимально опущены, лестничные пролеты сужены, кладовки, мусоропроводы и лифты ликвидированы как "удорожающие" факторы. И действительно, трудоемкость возведения жилья снизилась в 3—4 раза, стоимость строительства уменьшилась на 25%, а сроки сдачи сократились до 1—1,5 месяцев. Это позволило в 1958 г. перевести в практическую плоскость вопрос о "посемейном расселении", то есть впервые отказаться от планирования коммуналок. Начался "исход москвичей в отдельные квартиры из коммунальных ульев". В конце 1950-х — начале 1960-х годов по темпам строительства и количеству возводимой жилплощали СССР вышел на первое место в мире.
   Такой "прорыв" действительно стал одним из важнейших социальных завоеваний этого времени. Но и здесь в полной мере проявились все черты экстенсивного подхода. Не говоря уже об элементарной тесноте в новых пятиэтажках, где по нормам того времени двухкомнатную квартиру давали семье из 5 человек, а трехкомнатные квартиры просто отсутствовали, вся "экономия" на лифтах и лестничных пролетах сводилась на нет из-за резкого увеличения протяженности коммуникаций при больших по площади массивах низкой этажности. Тонкие перегородки имели низкую звукоизоляцию, а экономия на стенах оборачивалась высоким потреблением энергии, особенно в зимнее время. Кварталы однообразных типовых пятиэтажек получили позднее презрительное название "хрущоб".
   Усиление материальных стимулов на производстве
   Курс на "повышение благосостояния" в условиях острой нехватки рабочих рук на производстве привел к качественно новым моментам в сфере организации трудовых отношений. Впервые за годы советской власти был поставлен вопрос о материальном стимулировании труда. Прежде всего была улучшена оплата труда в отраслях с наиболее высокой "текучестью кадров" и скверными условиями работы. В 1956—1959 гг. была повышена зарплата на предприятиях в угольной, сланцевой, металлургической, железорудной, химической и цементной промышленности, а также на предприятиях железобетонных конструкций. За этот период на разного рода надбавки было израсходовано около 10 млрд рублей.
   Однако естественный принцип "если хочешь, чтобы люди работали, — надо платить" вступал в явное противоречие с "моральными" стимулами к труду и другой пропагандистской риторикой того времени. Этот принцип входил в противоречие с директивными основами планирования и экстенсивной системой использования трудовых ресурсов в целом, поскольку между оплатой труда и количеством и качеством произведенной продукции не было прямой зависимости. В идеологическом плане принцип материальной заинтересованности, прозванный в народе "примазин", сталкивался с "чуждой советскому обществу частнособственнической психологией", порождавшей якобы главенство "шкурных интересов" и "индивидуального обогащения". Отдельные эксперименты по внедрению "примазина" на производстве неизбежно приводили либо к созданию для новаторов "тепличных условий", либо стопорились из-за нехватки материалов, комплектующих, отсутствия объемов работ, поскольку все это было рассчитано заранее на основе "усредненных" норм выработки. Однако поворот к материальным стимулам оплаты труда свидетельствует о довольно значительных идеологических изменениях, когда экономическая целесообразность начала понемногу вытеснять заскорузлые идеологические схемы. Непоследовательность и поверхностность в реализации принципа материальной заинтересованности были напрямую связаны с отсутствием действенных экономических механизмов, которые по определению не могли быть востребованы окостеневшей системой планирования и всесильной ведомственной бюрократией.
   В 1950—1960-е годы в сфере экономики труда наиболее смелыми учеными выдвигаются лишь отдельные теории, а на практике эксперименты проводятся энтузиастами на свой страх и риск. В начале 1960-х годов Хрущев лично поддержал экономиста Е.Г. Либермана, предлагавшего обратиться к мировому опыту материальной оценки результатов труда. "Адаптация" мирового опыта к социалистической экономике сводилась к идее хозрасчета и активизации товарно-денежного обращения, качественно новой роли прибыли во всей системе хозяйствования. При этом речь в принципе не шла ни о реабилитации рыночных отношений, ни о переходе к "социалистическому рынку" венгерского типа или схеме производственного самоуправления югославского образца.
   Индустриальное общество
   Вопросы организации труда приобретали все большую актуальность в связи с достижением в послевоенный период такого уровня промышленного и технического развития, который позволяет говорить о наличии к этому времени всех основных компонентов индустриального общества. Советское индустриальное общество имело целый ряд существенных особенностей. Прежде всего речь идет о народно-хозяйственных проблемах, ставших следствием незавершенности модернизации сельского хозяйства и инфраструктуры. Ситуация также осложнялась крайне несбалансированной индустриальной моделью как таковой, в основном сложившейся в годы довоенных пятилеток. Гигантская, разбросанная по огромной территории, экстенсивная промышленность, ориентированная на сырье и производство вооружений, оказалась слабо восприимчивой к достижениям научно-технического прогресса, которые приходилось внедрять административными мерами. Вместе с тем в ряде ведущих стран экономика постепенно входила в постиндустриальную стадию. Именно к потребностям постиндустриального развития советская система организации хозяйства и трудовых отношений оказалась неготовой. Таким образом, развитие советского индустриального общества приобретает в эти годы явно "догоняющий" характер, а отрыв от постиндустриального уровня постепенно увеличивается, особенно в отраслях, ориентированных на потребление.
   Промышленность страны, следуя модели, сложившейся в годы форсированной индустриализации, довольно быстро преодолела урон, нанесенный войной. В пятой пятилетке (1951—1955) общий объем капиталовложений в промышленность увеличился в 2 раза по сравнению с четвертой. Инвестиции концентрировались на производстве энергии и сырья, что позволило резко изменить энерговооруженность труда во всех отраслях и привело к улучшению топливного баланса страны за счет нефти и газа — более эффективных видов топлива. Доля нефти среди других видов топлива поднялась с 17,4% в 1950 г. до 21,1% в 1955 г. В эти же годы в электроэнергетику было вложено в 3,5 раза больше средств, чем за предыдущие пять лет. Концентрация ресурсов происходила также в химической промышленности и черной металлургии. Мощный импульс получило производство строительных материалов и строительная индустрия в целом, куда было инвестировано вдвое больше средств. Наряду с инвестиционной политикой важное значение имело изменение стратегии капитального строительства. Если раньше деньги вкладывались в восстановление промышленных объектов и строительство новых гигантов индустрии, то с начала 1950-х годов резко возросла доля средств на реконструкцию и техническое перевооружение уже существующих предприятий. Пожалуй, впервые новых промышленных объектов предполагалось построить в 2 раза меньше, чем в предыдущей, четвертой пятилетке. Размещение промышленности становилось более рациональным, приближенным к источникам сырья. Это создавало предпосылки для широкого внедрения научных достижений, которые в существенной мере опирались на успехи военно-промышленного комплекса и связанных с ним областей. На производство все большее влияние оказывал высокий уровень развития физики, химии, нетрадиционные технические решения. Основные успехи были связаны с ростом энерговооруженности, освоением высоких и сверхвысоких скоростей, давлений, температур.
   Положительное влияние оказала и ориентация на экономические рычаги управления. Применительно к промышленным предприятиям был введен дифференцированный режим кредитования, когда получение кредитов было напрямую связано с выполнением производственного плана и другими экономическими показателями работы. Положительную роль сыграло и расширение прав Совминов союзных республик в выработке региональной стратегии развития.
   Изменение народно-хозяйственных пропорций
   На развитие промышленности, как и на развитие сельского хозяйства, оказало влияние различное видение экономического развития страны Маленковым и Хрущевым — основными идеологами реформирования страны. В августе 1953 г. Маленков выступил с программой экономических реформ, суть которых заключалась в смягчении социальной напряженности в обществе за счет переноса центра тяжести на развитие легкой и пищевой промышленности (группы "Б") и сельского хозяйства. Цель изменения народно-хозяйственных пропорций состояла в значительном улучшении снабжения населения товарами первой необходимости в ближайшие 2—3 года. С такой политикой поначалу все были согласны, поскольку доля группы "А" в общем объеме промышленного производства в 1953 г. составляла 70% и в развитии народного хозяйства имелся существенный перекос. По плану 1953 г. рост производства товаров для народа должен был обогнать выпуск средств производства на 2%. В целом развитие группы "Б" в первой половине 1950-х годов отличала положительная динамика. К примеру, продукция пищевой промышленности выросла в 1,6 раза. Люди практически сразу же почувствовали существенное улучшение уровня и качества жизни.
   Однако при снятии Маленкова с должности именно его экономические идеи, в которых виделось отступление от "праведной" линии и даже "правый уклон" были поставлены ему в вину. В печати началась кампания против "отдельных экономистов", которые проявляли опасную недооценку развития тяжелой промышленности. Итог этой кампании был подведен в докладе Хрущева на ХХ съезде. "Противопоставление легкой промышленности развитию тяжелой индустрии" прекратилось, доля группы "Б" начала год от года сокращаться. Перекос народно-хозяйственных пропорций достиг опасных пределов в начале 1960-х годов, когда производство средств производства подошло к 75%.
   Появление новых отраслей
   Хрущев ориентировался в своей промышленной стратегии на два основных фактора: научно-технический прогресс и административные реорганизации. Развитие научно-технического прогресса в Советском Союзе приобретает военно-промышленную направленность, поскольку опирается на существенный задел, созданный в предшествующие годы. Его технологической основой стал сверхвысокий уровень развития физики, которая в эти годы занимает лидирующее положение в мире, а также других точных наук. В 1954 г. в подмосковном Обнинске дала первый ток атомная электростанция, что означало появление новой отрасли промышленности — ядерной энергетики. Вслед за первой атомные станции стали строиться по всей стране. В 1950-е годы были построены Сибирская, Ново-Воронежская, Белоярская АЭС.В 1959 г. был спущен на воду атомный ледокол "Ленин", предназначенный для провода караванов судов по Великому Северному морскому пути и водам Арктики. В эти же годы Военно-Морской флот получил на вооружение первые атомные подводные лодки.
   Успешно развивалась и электроэнергетика, превратившая "покорение водной стихии" в символ времени. В грандиозное пропагандистское шоу было превращено перекрытие Волги 30 октября 1955 г. при строительстве Куйбышевской ГЭС.В эти же годы были введены в действие такие гиганты, как Сталинградская и Каховская электростанции. Спроектированные еще по "сталинскому плану преобразования природы" ударными темпами вводились в строй гигантские электростанции, которые должны были составить базу энергетических систем в отдельных районах страны, а позже войти в единую энергетическую систему СССР.Ввод этих станций в действие дал быстрый результат: производство энергии достигло в 1955 г. 170 млрд кВт. · ч, превысив уровень 1950 г. на 87% при плане 80%. Такой "энергетический бум" позволил радикально повысить энерговооруженность труда во всех отраслях, что на практике означало сокращение доли ручного труда. В первую очередь это коснулось добывающей промышленности, где внедрялись прогрессивные методы бурения нефти и газа, а также отсталую в области механизации угольную отрасль. Там энергетические мощности, прежде всего применение угольных комбайнов, увеличились более чем в 2 раза. Никто не задумывался тогда над тяжелыми экологическими последствиями строительства ГЭС и АЭС.Бездумное затопление огромных территорий и легковесное отношение к "мирному атому" отозвалось трагедией позже.
   Успехи в математике оказывали непосредственное влияние на развитие вычислительной техники и баллистики. Это позволило в начале 1950-х годов кардинально решить проблемы производства ракетоносителей и существенно повысить дальность полетов. Параллельно в космической отрасли создавалась инфраструктура, обеспечивающая предстартовую подготовку: были построены космодромы Капустин Яр, Плесецк и Тюратам (Байконур). Эпохальными событиями, выходящими далеко за рамки чисто научных достижений, стал запуск 4 октября 1957 г. первого в мире искусственного спутника Земли и 12 апреля 1961 г. космического корабля с человеком на борту. Первым космонавтом стал Ю.А.Гагарин.
   Транспорт
   Неравномерность "приоритетной" стратегии была особенно заметна в развитии транспорта. Одновременно с космической индустрией развивается авиация, возникает гражданский воздушный флот. В эти годы ГВФ пополняется такими самолетами, как Ил-12, Ан-2, Як-12, вертолетом Ми-4. В 1956 г. гражданские летчики приступили к эксплуатации реактивного самолета ТУ-104, долгие годы потом служившего отечественной авиации. Это позволило "Аэрофлоту" открыть регулярное воздушное сообщение со всеми столицами социалистических стран, а также с Австрией, Афганистаном и Финляндией.
   В 1954 г. в Москве была введена в действие кольцевая линия метрополитена, началось строительство метро в Ленинграде. Энергетический потенциал страны позволил, наконец, заменить паровозы на тепловозы и электровозы, особенно на грузонапряженных участках. В начале 1950-х годов была построена Южно-Сибирская железнодорожная магистраль, улучшившая транспортное сообщение Кузбасса с Уралом. Дешевые энергия, топливо и рабочая сила вели к экстенсивной эксплуатации железных дорог. Регулярно отправляя комплектующие из Белоруссии в Свердловск, где их можно было делать на месте, чиновники особо не задумывались над экономическими последствиями своих "географических открытий".
   Несмотря на то что грузооборот автомобильного транспорта вырос в 2 раза, дорожная сеть производила удручающее впечатление. В убогом состоянии находились даже центральные автомагистрали, не говоря уже о местных дорогах, которые не имели даже твердого покрытия.
   Попытки децентрализации экономики
   Не меньше, чем на научно-технический прогресс, Хрущев рассчитывал на административно-бюрократические реорганизации. Именно в них в полной мере проявились противоречия и непродуманность его экономических решений. События в Венгрии и Польше, трудности с выполнением плана шестой пятилетки и, как следствие этого, ослабление позиций Хрущева в Президиуме ЦК стали причиной его энергичных усилий по выводу экономики из сложной ситуации. В феврале 1957 г. на Пленуме ЦК он аргументировал свою идею децентрализации экономики. Его доводы сводились к необходимости ослабить монополию ведомств, передать хозяйственное руководство в регионы и укрепить связи внутри них. Это должно было способствовать ликвидации абсурдных бюрократических порождений: многочисленных дублирующих производств, нелепых грузопотоков и огромной армии чиновников, управляющих из центра без должного учета региональных особенностей. Оставив принятие долгосрочных решений за Госпланом, Хрущев предлагал передать все оперативное руководство хозяйством вновь создаваемым местным органам — советам народного хозяйства автономных республик, краев и областей. Союзные промышленные и строительные министерства следовало ликвидировать, а их служащих командировать на периферию. По решению пленума была развернута дискуссия в прессе. Хрущев совершал многочисленные поездки по стране, где напрямую обращался к трудящимся, используя широкие антибюрократические настроения, инициированные еще в 1954 г. сокращением аппарата министерств и ведомств на 1 млн человек. 10 мая 1957 г. Верховный Совет СССР проголосовал за создание совнархозов и упразднение 10 промышленных министерств.
   Реформа привнесла некоторые положительные моменты в экономическую жизнь страны: активизировалась местная промышленность, находившаяся до этого "в загоне", хозяйственные связи внутри регионов стали гораздо разумнее. Однако республики, края и области все больше обособлялись, напоминая "удельные княжества", замыкая весь хозяйственный цикл на своей территории. Единая техническая политика внутри бывших отраслей отсутствовала. Эти недостатки реформы попытались ликвидировать новой реорганизацией: над местными совнархозами были надстроены вертикальные этажи управления — с 1960 г. региональные, республиканские совнархозы в РСФСР, на Украине и в Казахстане, а с 1963 г. — Высший Совет народного хозяйства СССР.Разбухший бюрократический аппарат снижал возможности оперативного управления экономикой. Количество управленцев в начале 1960-х годов превысило уровень 1954 г. и свело на нет массовые сокращения начального периода реформ.
   Административные реформы должны были спасти и находившееся в кризисе сельское хозяйство. Проведя серию антиколхозных мер, в 1962 г. Хрущев предпринял попытку реорганизации управления колхозной системой на территориальном уровне. В районах были созданы колхозно-совхозные управления (КСУ), а в областях и республиках аналогичные вышестоящие органы. Но и этого показалось мало. Уповая на всесильность партийного руководства сельским хозяйством, Хрущев передал КСУ функции сельских райкомов партии, а сами райкомы ликвидировал. Из Москвы и областных центров для партийного руководства сельским хозяйством направлялись парторги ЦК, обкомов и райкомов. В областных центрах "децентрализация партии" превратилась в полный абсурд: обкомы КПСС были разделены по производственному принципу на промышленные и сельскохозяйственные. В некоторых городах сельский обком находился на одной стороне площади, а промышленный — напротив.
   Замедление темпов промышленного развития
   Промышленное производство продолжало расти, хотя и не так быстро, как раньше. В первой половине 1960-х годов его рост составил 51%, а соответствующий показатель по сельскому хозяйству — 11%. Наиболее ощутимым негативным моментом была потеря положительной динамики развития народного хозяйства. В начале 1960-х годов темпы экономического развития стали неуклонно снижаться. Об этом свидетельствует постоянное падение роста промышленного производства, составившее с 1955 по 1965 г. 34%. Объяснение этого явления исключительно хрущевскими "кампаниями" и административными увлечениями несколько упрощает сложившуюся ситуацию. В большей степени стали проявляться системные черты индустриальной модели. Ставка на приоритетное развитие группы "А" вызывала постоянную социальную напряженность в обществе, вызванную дефицитом элементарных вещей. Это в свою очередь вело к нарушению денежного обращения, особенно на фоне постоянного увеличения заработной платы. Само же развитие средств производства отличалось крайностями и перекосами: с одной стороны, процветали гиганты энергетики и индустриальные монстры, с другой — убогий по организации рутинный труд в "неприоритетных" отраслях.
   Научно-техническая революция, как и индустриальное развитие в целом, развивалась на "магистральных" направлениях, где сосредоточивались лучшие кадры и ресурсы. Однако системных сдвигов, делающих науку неотъемлемой частью производственного процесса, а ее достижения — желанными для производства — не произошло. Внедрение одного изобретения и экономический эффект от него превозносились на всю страну, а сотни тысяч запатентованных работ невостребованными лежали на полках.
   Система директивного планирования постепенно подходила к исчерпанию своих возможностей. Она не могла оперативно и компетентно реагировать на многоцелевой характер экономики, более сложные условия хозяйствования и проблемы постиндустриального развития. Именно это обстоятельство и было в основе замедления темпов индустриального развития страны. Поскольку речь тогда не могла идти об изменении сложившейся системы, поиски выхода из кризиса шли по линии ее "совершенствования".

 
< Пред.   След. >